— Вдох! Выдох! Вдох! Выдох! — начал я упражнение, которое рекомендовал мне мамин личный психолог.

У мамы, должно быть, хороший психолог, раз она столько лет живет с моим отцом и еще не покончила с собой. Так что… вдох, выдох. Слушаем пение птичек, наслаждаемся чистейшим воздухом, от которого у меня и случилось головокружение. Все же хорошо! Нет, не все? Тогда… вдох, выдох.

Я шел той же дорогой, которой и бежал от дома. Спокойно шел. Наверняка, со стороны выглядел, как блаженный. Хотя кому на меня смотреть? Но я же не сошел с ума? Правда? Вдох! Выдох! Идти, впрочем, более, как к дому, было некуда, если только не в лес. Как будто, когда я бежал, разгоняя туман, то и получалось, что я перенес с собой частичку своего мира. Перенеслось все, рядом с чем я проходил, или пробежал. СТОП! Пока ни слова о переносе, попаданстве и прочем. Не выдержит мозг такого издевательства. Вдох! Выдох!

Для того, чтобы как-то отойти от шока, хотя бы частично, нужно увлечь себя делом. У меня, на минуточку, товарищ умирает. А я убедился, что помощи, скорее всего, ждать неоткуда. Получается, что не убедился, что помощи не будет, надеюсь, если употребляю «скорее всего». Но я человек, а нам хомикам сапиенсам свойственно надеяться даже когда надежда лежит в могиле рядом со своими сестрами Верой и Любовью. А вдруг разверзнется земля и появится надежда. Всплывет подводный атомный крейсер в водах Моховского озера и заберет меня.

Что я могу сделать для Шишкова? Провести операцию? Ни разу не хирург. Но не попытаюсь, так он точно умрет. Так что… Какая дичь! Я всерьез думаю над тем, чтобы своему сослуживцу вскрывать грудную клетку в поисках пули! Но и не оставлять же его умирать? Ладно, дойду, решу.

Проходя мимо собаки, а это, была сука, а не пес, теперь я это понял и без осмотра подхвостового места, еще раз удивился большим размерам псины, тем более женского рода. Какая-то смесь бульдога с носорогом, только еще в роду что-то с большой шерстью было. Я знаю породы собак. И понимал, что сука явно с кровями кавказской овчарки, но тут кто-то такой же существенный в родственниках побывал. И где в деревне, среди кабыздохов нашли такого монстра?

— Что? Не скули! — говорил я с собакой.

Сука скулила и махала хвостом. Только недавно гавкала на меня, а сейчас скулит… Мне стало жалко животное. Собаки — слабость моя, люблю их.

— Если отпущу, то веди себя хорошо! — сказал я, но пистолет достал и проверил магазин, было два патрона, плюс один в патроннике… надеюсь не придется убивать животное.

Кто-то боится собак, не любит. А вот у меня с этими животными всегда отличные отношения. Все соседские псины уважают меня, что отмечается взмахами хвоста, и даже почти любые встречные, если только у собак хозяева адекватные и не дрессируют животное на агрессию к чужим.

— Пошли со мной! — сказал я, после того, как стало ясно, что собака не бросится на меня.

Я уже не бежал, даже к Шишкову. Напротив, шел медленно. Просто я не знал, что делать с сослуживцем. Ну попробую я прооперировать, а скоро приедут какие службы… КГБ, или российское ФСБ, у которых будут артефакты переноса меня в нормальный мир, так и спросят за то, что добил товарища Шишкова. Ну а дойду до него, увижу умирающего и все равно что-нибудь, но сделаю.

Чем дальше отдалялся от дома и огорода, тем дорожка сужалась. Контраст налицо. Вот она примятая, пожухлая трава, выцветшая после летней жары, а по бокам, папоротники, орешник растет. Мало того, чем ближе к обрыву, тем выше подымается «дорога». На самом гребне надпойменной террасы дорога, которая… переместилась, выше на два метра.

Все чудесатее и чудесатее!

Шишков умер. Наверное, я скотина, но где-то глубоко даже обрадовался этому. Помочь ему не смог бы, а только беспомощно наблюдал за агонией сослуживца.