- Как, интересно? Я не колдун и сам не джин, забыл? Я просто путешественник.

- Ты знаешь о них определённо больше меня, - нашёлся Амин. – Пожалуйста, Валид, без тебя я не справлюсь. А когда я стану султаном, я прикажу давать тебе столько лукума и других сладостей, сколько в тебя влезет…

- Такие, как ты, султанами не становятся! - зло перебил Валид.

Дверь хлопнула перед носом вздрогнувшего Амина.

И что это на мальчишку нашло?

***

- Как – уходишь? – ахнул Фарах, после внезапного исчезновения Ясара также внезапно обнаруживший себя (вот уж от кого, так от бурдюка не ожидал!) его наследником. – Но я думал, мы могли бы вместе торговать, без этого бурдюка, да покоится его дух, если он, конечно, покоится, только лучше. Амин, подумай… погоди… ты что, собрался в Гариб?

Юноша виновато улыбнулся.

- Извини, Фарах. Да, собрался. И я выиграю.

- Ты.., - начал было побагровевший Фарах, но Амин оборвал его:

- Не надо. Я пришёл попрощаться. Смотри, тебя покупатели ждут, - кивнул он на выстроившуюся перед прилавком очередь.

Смуглый кочевник, стоявший первым, воспользовался паузой в беседе и громко потребовал, чтобы ему продали «этих прекрасных сочных фруктов, вах!».

Амин в последний раз посмотрел на лавочку, бывшую его домом целых два года, и повернулся к воротам.

- Погоди! – крикнул ему вслед Фарах. – А как же твой племянник?

Амин, не поворачиваясь, пожал плечами.

Фарах, отвешивая кочевнику лишний персик, смотрел вслед уходящему товарищу, а в голову лезли странные мысли о том, что иногда даже призрак надежды может заставить идти на любые безрассудства.

Хотя причём тут надежда?

***

Завернувшись в накидку-бурнус (Бурнус – шерстяной плащ с капюшоном), Амин шагал вместе с караваном. Впереди таяло в дымке вечера солнце. Позади готовилась к ночи Бахра.

Амин непроизвольно погладил рукоять заткнутой за пояс джамбии и вздохнул. Он не знал, на что надеялся. За руку царевны будут бороться и эмиры, и шехзаде. Куда ему? У него даже знакомого колдуна нет.

Он не справится. И сам ведь не верит. Так не лучше ли повернуть обратно в Бахру и забыть обо всём?

Амин упрямо сжал губы и накинул на голову мягкий вязаный капюшон.

У него нет шансов. Никогда не было. И в Бахре – тоже шансов нет. Он всегда был обузой, никому не нужной обузой – для всех. И это никогда, никогда не изменится…

Кто-то дёрнул его за рукав. Хмурясь, Амин обернулся.

- Ты – дурак, - чеканя слова, заявил Валид, приноравливаясь к его шагу. – Но я тебя одного не оставлю.

Амин поедал мальчишку не верящим взглядом.

- Но почему, ты же не хотел…

- Дружба, - печально вздохнул Валид, - она такая. Заставляет делать глупости! Кстати, знаешь, есть у меня парочка знакомых джинов в Гарибе… Эй, ты что делаешь?!

Амин, расчувствовавшись, подхватил мальчишку и крепко обнял.

- Ах ты маленький шайтан…

- Да, я от тебя тоже в восторге, - буркнул мальчик. И обречённо добавил: – И какого шайтана ты ко мне прицепился?..

Ночь вторая. Птица в клетке

Дрожащий от жары воздух пустыни пронзила мелодия рабабы. Ввинтилась в уши, заставила вздрогнуть сердце.

- Шайтан бы тебя забрал! Сначала играть научись, потом струны терзай, - сонно пробубнили рядом.

Амин вздохнул и, опустив голову, покосился на степенно шагающего рядом верблюда. На верблюде – чужом, выпрошенном у кого-то из торговцев – покачиваясь, ехал Валид. И монотонно критиковал горе-музыканта, который всё равно ничего, кроме рабабы не слышал.

А вот Амина раздражало. Всё, начиная от непрекращающейся весь день жары до песка, забивающегося, где можно, и где нельзя.