Экспериментальная и прикладная гипнология находятся еще в зачаточном состоянии. Но мне кажется уже несомненным, что гипнотическая оптимизация может служить любой деятельности человека. Я не вижу в этом никаких ограничений, кроме чисто индивидуальных и, конечно, моральных.

Ведь любая деятельность, особенно творческая, в своем оптимуме приближается к гипнозу: по концентрации внимания, по мобилизации подсознания. Это уже проверено десятками великих: для высочайшего творчества нужно нечто вроде активного самогипноза, аутосомнамбулизм. Я имею в виду, конечно, сам творческий акт, вдохновенное свершение, а не предварительную подготовку, которая должна быть долга, как зима, не почву, в которой смешиваются и семена воспитания, и гены, и перегной общественных настроений.

СОЕДИНЯЙ И ВЛАСТВУЙ

(Зачем нужны массовые сеансы)

Волнение каждый раз. Перед массовым сеансом во столько раз больше, во сколько аудитория больше одного человека. Парадокс: ведь на самом деле во столько же раз больше вероятность успеха. Впрочем, говоря строго, наверное, не во столько же — я не силен в статистике, но все-таки здорово повышается по сравнению с индивидуальным. Мне ведь нужны не все, а хотя бы несколько человек, а они обязательно найдутся… Чем больше народу, тем больше шансов найти хороших сомнамбул.

Это обычный глупо-нормальный невроз выступающего, который сам по себе есть социально-психологическая загадка. Страх не оправдать ожидания, не справиться с ролью… Страх за себя перед другими, за свой образ в глазах других… В конце концов не все ли равно?.. Ну не понравлюсь, ну не удастся, подумаешь, какая беда, ерунда по сравнению с вечностью. Не удастся один раз, удастся в другой… Да и не может не удаться… Всегда удавалось… (Аутопсихотерапия.) Страх, подобный, в сущности, тем контрастным навязчивостям, которые лезут в голову моему П. Б. У психастеников он особенно силен, а я психастеник в порядочной мере. Выручает аутотренинг, самовнушение и сам процесс.

Хорошо, когда есть ассистент.

На одном из сеансов в записке, присланной во время предварительной лекции, была высказана гениальная догадка: «По-моему, вы уже начали гипнотизировать». Я не спросил, кто автор записки, но он мог быть либо отличным потенциальным сомнамбулом, либо душевнобольным, либо очень умным человеком.

В самом деле, сеанс массового гипноза начинается задолго до того, как я произношу:

— Внимание…

Он вовсю идет уже тогда, когда я говорю что-то получленоразделыюе о гиппокампе и подсознании и когда показывается знаменитый опыт Бэкона: какая-нибудь девочка держит в руках нитку с привязанным кольцом, думает о маятнике, а нитка раскачивается в такт мысли. (Идеомоторика.) Сеанс начинается с момента, когда люди начинают собираться в зале. С жужжащей раздевалки. С афиши, где крупными буквами написано слово ГИПНОЗ. Нет, еще раньше: с первых темных сведений, что существует такая штука — гипноз. Со смутных представлений, что есть некто знающий и умеющий, искусный и компетентный — специалист, авторитет, маг, колдун…

Концы — в истории.

— Давай подальше, а то как гипнотизнет…

— А чего страшного?

— Не поддамся.

— Мессинга видел? Во работает!

— Они сперва всех усыпляют. Ты меня толкни, я тебя.

— Читал «Мастера и Маргариту»?

— Да ерунда, нет ничего, одни фокусы.