— Господи, кто это его? — прошептал Колльер.

— Это Вилли. Он уложил его гаечным ключом! Он обычно блестяще обращается с ножами, но чтобы так метнуть ключ!

— Обычно! А чем же обычно блестяще владеет Модести?

— Кажется, револьвером. Или пистолетом. Она также любит конго — маленький деревянный предмет, который носит под застежкой сумки. Она виртуозно обращается с ним.

Оставшиеся четверо явно смутились. Они нерешительно переводили взгляды с каштанов на проход. Оттуда появился Вилли, и в ту же секунду из-за каштана возникла Модести.

Колльер с испугом увидел, что она сняла юбку и держала ее на левой руке. В слабом свете были видны ее длинные ноги в колготках.

— Значит, пистолет действительно был только у одного, — заметил Вобуа. — Тогда начинается самое интересное.

Колльер обнаружил, что во дворе образовались два трио — центрами которых были Модести и Вилли. Он вдруг услышал, как Клодина спрашивает его на ломаном английском:

— Вилли захватил с собой свой багаж?

— Кажется, нет, мадемуазель, — ответил Вобуа. — Это все случилось несколько внезапно.

— Тогда я приготовлю ему пижаму. И теплую ванну. А то он разгорячится.

— Может быть, вы правы, мадемуазель. Но не зажигайте свет.

Вобуа говорил, не отводя взгляда от двора. Открылась дверь ванной, зашумела вода. Но Колльер завороженно всматривался в странный танец силуэтов, сопровождавшийся поблескиванием лезвий.

Модести превратила юбку в подобие щита. В ее правой руке было зажато то, что Вобуа назвал конго. Вилли скинул пиджак и держал в руке гаечный ключ.

— С ножом шутки плохи, — прошептал Вобуа. — Тут надо быть очень осторожным. Слишком поспешная атака или контратака, и ты обречен.

— Боже! — пробормотал Колльер. — Кошмар! Мне надо спуститься.

— У вас есть в этой области какой-то опыт?

— Нет! — свирепо прошептал Колльер. — В школе я занимался боксом. Боксер из меня никудышный, и я терпеть не мог драться. Но теперь… — Колльер отвернулся от окна и направился к двери.

— Она рассердится, — предупредил его Вобуа.

— Если не погибнет! Я обязан спуститься.

Колльер открыл дверь и стал спускаться по плохо освещенным ступенькам. Чертыхаясь, он отпер засовы, открыл дверь, побежал по проходу во двор. Но чугунные ворота оказались закрыты. Он увидел, что в паз засова был всунут металлический прут, и повернут вокруг трубы.

«Я загоню их в стойло, а ты запрешь», — сказала Модести тогда в машине. Колльер попытался отогнуть прут, но у него ничего не получилось. Тяжело дыша, он оставил попытки проникнуть во двор. Он вдруг возненавидел себя, потому что к досаде примешалось облегчение, что во двор нельзя было попасть.

Модести сейчас оказалась спиной к нему, у дальней стороны фонтана. Вилли, напротив, у ближней стороны. Вдруг Модести спрыгнула в чашу, потом вскочила на парапет и резко ударила ногой одного из наседавших на Вилли. Удар пришелся ему по голове. Он полетел в сторону, врезавшись в своего партнера.

Колльер вспомнил, как Модести расправилась с дверью, и подумал, что, скорее всего, она сломала бандиту шею. Но размышлять об этом было некогда. Модести по-кошачьи приземлилась, чуть присев на корточки, касаясь руками земли. Вилли пошел в атаку. Раздался звон стали о сталь, потом свободная рука Вилли взметнулась, словно топор, и второй нападавший рухнул на землю. Вилли подхватил уроненный противником нож длиной в двенадцать дюймов. Колльер не понимал, почему Модести не возьмет второй нож: неужели ей сподручнее воевать с помощью юбки и конго?

Двое уцелевших бандитов бросились в разные стороны.