— А все-таки это зеленое платье не так уж и плохо, — промурлыкала Рита, — надо будет еще разочек его примерить.

Они сидели на широкой, в форме буквы «Г» террасе пентхауза Модести, откуда открывался вид на Гайд-парк. Полуденное солнце жарило вовсю.

— Почему бы вам не снять пиджак? — спросила Модести.

— Я, право, не могу, — отозвался Таррант. — Это для меня совершенно исключено. — Вид у него сделался просто шокированный.

Модести рассмеялась.

— Тогда пойдемте в дом.

— Господи, нет! Вам место под солнцем. Мне нравится на вас смотреть, когда вы так сидите.

Появился Венг. Под мышкой у него был сложенный зонтик в руках поднос с холодным фруктовым соком.

Он поставил на столик поднос, потом установил зонтик так чтобы Таррант оказался в тени.

— Благодарю, — облегченно вздохнул тот. — Какая благодать.

— Когда придет мистер Гарвин? — осведомился Венг у Модести.

— С минуты на минуту.

— Что он будет пить?

— Прямо даже не знаю, — сказала она и, подумав, мгновенно добавила: — По телефону он говорил как великомученик. Пожалуй, мы решим это потом, Венг. Я сделаю ему сама все, что он попросит. А ты иди к Сопи и возьми ПВ — то, что заказывал Вилли.

— Хорошо, мисс, — сказал Венг и исчез.

— Кто такой Сопи? — вдруг спросил Таррант.

— Не имеет значения.

— А что такое ПВ — пластиковая взрывчатка?

Она кивнула.

— Я потому-то и сказала, что личность Сопи не имеет значения.

— Для каких же таких целей вам понадобилась пластиковая взрывчатка? — продолжал допрос Таррант.

— Ничего конкретного. Просто мы приводим в порядок нашу экипировку.

Таррант вспомнил мастерскую Вилли на его «Мельнице». Там ее хозяин творил чудеса инженерного искусства. Не успел он задать следующий вопрос, как в отдалении раздались голоса. Таррант повернул голову и увидел за стеклянной дверью, вдалеке, за гостиной, Вилли, который вышел из отдельного лифта и что-то говорил Венгу. Он был в рубашке с короткими рукавами и в легких светлых брюках.

— Да, в таком виде на государственной службе не появишься, — с завистью сказал Таррант.

Венг, успев переодеть свой белый пиджак, вошел в лифт, двери за ним закрылись, а Вилли спустился по трем ступенькам через проход в чугунной балюстраде, отделявшей фойе от гостиной, прошел через комнату и вышел на террасу.

Он наклонился, взял руку Модести, поднес к своей щеке, обменялся рукопожатием с Таррантом, пододвинул пустой стул, сел на него, откинулся на спинку, зажмурил глаза, и все это не говоря ни единого слова.

Некоторое время Модести с интересом и сочувствием смотрела на него, потом спросила:

— Что-нибудь в большом бокале, с пузырьками и легким опьянением? Белого вина со льдом и немножко содовой?

Вилли, не открывая глаз, благодарно кивнул и сказал:

— Спасибо, Принцесса. В гостях хорошо, а дома лучше.

Модести проследовала на кухню. Таррант решил не проявлять инициативы. Они сидели в молчании. Затем появилась Модести с бокалом, наполненным янтарной жидкостью, который она поставила перед Вилли.

— Мученик, — произнесла она, садясь на стул. — Невинно убиенный.

— Спасибо, Принцесса, — снова сказал он, взял бокал и сделал большой глоток. Потом посмотрел на собеседников и спросил: — Знаете, чем я занимался последние сто лет моей жизни? Ходил по магазинам, сидел в ночном клубе и наблюдал стриптиз, смотрел ящик и читал комиксы.