— Значит, так, вы испортили мой любимый костюм. Между прочим, очень дорогой! — Волшебные эльфийские стрелы оставили на одежде многочисленные прорехи. Знал бы, что так сложится, сражался бы голым! Еще и получил бы бонус к деморализации. — Вашему хозяину придется много мне заплатить. Кто готов дать против него показания и остаться в живых? Остальных я подвергну самой мучительной казни в истории орочьего народа. Она называется зеленая яма!

Эльфы, что выставили перед собой мечи и луки, поспешно побросали оружие и заверили меня в готовности дать любые показания. Астрид сразу же сняла их на камеру, строгим тоном спрашивая имена, должности и задание. Граф Моравский удивил меня, причем с хорошей стороны — его план был хорош, но он слишком поверил в себя и послал всего один отряд под командованием своего внебрачного сына. Я его, конечно, сильно постукал, но он вполне жив и даже говорить может. Подляков сильно «обрадовался» моему вызову и после красочной паузы попросил никуда не уезжать и никого не убивать. Следом я позвонил Максимилиану и Генриху. Гоблин посетовал, что он был последним, а после похвалил, так как мои звонки точно будут проверять.

Разборки длились полночи. Одновременно с полицией, ворчливым гоблином и сонным инквизитором к нам явилась целая толпа адвокатов Моравского. Они требовали немедленно освободить пленного бастарда и дружину и обвиняли меня в неспровоцированном нападении. По их версии эльфы немного заблудились и вообще забыли покинуть территорию, она же совсем недавно еще им принадлежала. В ответ я скептически ухмылялся и предложил сходить всем к проходу, через который они пришли. Почти сразу там случилось землетрясение, и его напрочь завалило, обрубая концы. Подляков повздыхал и погрузил большую часть ушастых в скорые, а нескольких наиболее целых повез на допрос.

— Я постараюсь помочь, уже послал команду обыскивать их владения. У меня есть полномочия, раз здесь замешана негативная энергия, — заверил меня инквизитор. — Моравский, конечно, не Могучий, но, скорее всего, ему это сойдет с рук.

— Не переживай, у меня есть план. Завтра подумаю, стоит ли его реализовать. — Я широко зевнул. — А пока звиняй, поеду спать.

— Выделить тебе кортеж? А то еще наткнешься по дороге на прорыв, и потом всему городу расхлебывать.

— Не переживай, справлюсь, никто и не заметит. Как там наш общий друг?

— Опустошает запасы монастырского вина, — фыркнул он. — Еще он сказал, что следующее сокровище расположено в соседнем городе, так что ты мне не понадобишься. Мы завтра за ним поедем, можешь пока своими делами заниматься.

— Вот спасибо за разрешение, — усмехнулся, решив не ставить инквизитора на место. Пусть считает, что он важная шишка.

Мы без приключений вернулись в арендованный особняк. Разве что я заметил на окраине несколько подозрительных машин с затемненными стеклами и написал про них Подлякову. Получил в ответ просьбу никого не убивать и обещание прислать патруль. За вспышкой ярости и приливом энергии пришел дикий голод. Утолив его целой горой бутербродов, я ощутил жесткий приступ лени и отправился спать, обещав покормить Киру утром.

Суккуба проявила себя с лучшей стороны — несмотря на охватившее ее желание, она дала мне выспаться и не приставала, пока я не пошел в ванную. Там пришлось задержаться, воздавая ей по заслугам. Из-за недостатка времени завтракали на ходу местным аналогом шаурмы — куча мяса, овощей и соуса в хрустящей лепешке. Нужно было ковать железо, пока горячо, но сначала подготовиться.

Гронт по обыкновению сидел в бывшей лавке Киры и шил очередной наряд на заказ. Увидев меня в порванном костюме, гном застыл, как громом пораженный, а затем разразился настоящей бранью. Я спокойно слушал его, доедая горячий сверток, чем, кажется, приводил его в настоящее бешенство.