Сын вернулся с фронта с двумя медалями и первым делом поехал в наше тобольское село. Там местные небесники в кооперации с эсерами создавали образцовую артель и при ней мастерские сельхозинвентаря — по домам возвращались демобилизованные, их нужно было пристраивать к делу, не все же сразу кинутся получать наделы на Дальнем Востоке. Всех надо довезти, по дороге накормить, на месте принять, обустроить, и сделать это без помощи «Небесной России» ой как непросто. Оттого я неожиданно оказался во главе комитета Думы по демобилизации, будто других забот мне мало и больше некому.

Так что последние полгода каждое утро я вставал с мыслью — хватит. Устал, пора на покой. Сделал, что мог. Уеду в Ласточкино гнездо, буду вставать, любоваться вот такими восходами, пить кофе на закате. Напишу мемуары. «Как спасти Россию — пособие для начинающего прогрессора». Почти уже подготовил прошение об отставке. Милюков с Гучковым справится с переговорами, Никса поработает лицом на разных официальных встречах, Столыпин продавит авторитетом узкие места мирного договора, по которым не получится договорится. «Команда» справится и без меня.

А вчера вечером сообщили — Петр Аркадьевич умер. Во сне. Инфаркт. Оторвался тромб и все, не проснулся. Так что давай, Гриша, впрягайся — кому, как не тебе, возглавлять похоронную комиссию.

Вот всю ночь и занимались срочными делами, а под утро я сбежал на крышу небочеса. От плачущей вдовы, от суеты помощников, от телеграмм соболезнования. И сбежал не зря — солнце дарило энергию, солнце шептало. Еще не все ты для России сделал, Гриша. Надо еще потрудиться!