Ирина Богатырева. Я – сестра Тоторо
Моему мужу
Глава 1
— Первый, первый. Я второй. Как слышите меня? Приём. Рация взрывается под ухом, шипит и плюётся. Она, конечно, пытается говорить шёпотом — точнее, это папа пытается, но кто-нибудь слышал шёпот у рации? Спросонок кажется, сейчас оглохну. — Второй, я первый. Вас слышу. Приём. Я тоже стараюсь говорить шёпотом, чтобы не разбудить Вельку. Впрочем, он никогда не просыпается ни от меня, ни от рации. Ну, или делает вид. — Получено задание — разведать территорию дислокации марш-броском. Как поняли меня, первый? Приём. — Второй, вас понял. Приступаю к выполнению. Отбой. Сейчас бы упасть в подушку, но нет. Задание есть задание. А по-простому: папа не будет ждать. Стекаю с верхнего яруса кровати. Так, майка, леггинсы… Носки, конечно же, потерялись. Вечно они в разных углах, эти носки. Папа говорит, одеваться надо, пока горит спичка. Вообще не представляю, как это делать: я и так, как могу, быстро одеваюсь, и одежду заранее складываю возле кровати, разве что вот только носки эти чёртовы, и всё равно — не спичка, а целый коробок успеет сгореть, пока я оденусь, сделаю на голове хвост и выскользну из комнаты. В ванну, холодной воды на лицо, скорчить рожу отражению — у, засоня! — и вперёд. — Второй, второй, я первый. Приступаю к выполнению. Как слышите меня, приём? Это значит, я вышла из подъезда, иду к спортивной площадке. И голос уже не такой хриплый. И глаза почти разлиплись. — Приступайте. Даже в рации слышно — папа запыхался. Разминается: приседания, подтягивание, бег на месте, вот это всё. Я подключаюсь: потягивания, приседания, наклоны… Тело скрипит и сопротивляется. Не проснулось ещё. — Первый, второй приступает к выполнению задания, — говорит папа уже без рации, просто оборачивается ко мне и говорит. И улыбается. Суперагенты, конечно, не улыбаются, когда идут на задание. Хотя… Мой папа вот, например, улыбается. — Вас понял, — говорю, перехватывая дыхание и поднимаясь из планки. А папа уже бежит по дорожке, и мне надо за ним. Не чтобы не отстать — я всё равно отстану, за ним не угнаться. Просто — задание есть задание. В смысле, понятно, это всё папа придумал, чтобы я не отлынивала от пробежек. Продолжает со мной играть, как с маленькой. Но, если честно, я не против, если ему так нравится. На самом деле, я тоже люблю с ним бегать, особенно сейчас, когда мы переехали, и можно не по полю за школой круги нарезать, а убежать в настоящий лес. Мы переехали недавно. Ещё двух недель нет. Ну, то есть, мы давно готовились, конечно, а родители вообще говорили об этом год, наверное: им очень не нравилось, где мы раньше жили — там тесно, и машины сплошные, а папа хотел, чтобы было, где гулять. И поэтому они стали продавать нашу старую квартиру, и к нам постоянно ходили какие-то люди, цокали языками. Нам было, конечно, грустно, и на родителей я злилась — мне совсем не хотелось переезжать. И папа всё нервничал, потому что не мог подобрать, что хотел. Пока, наконец, не нашёл, и мы поехали все вместе — смотреть. Это было в феврале, и мы, если честно, тогда ничего не поняли. По крайней мере, я ничего не поняла. Квартира была пустая, какая-то обшарпанная. Пахло в ней — непонятно чем, но не по-нашему. Но папа был счастлив. Бегал по комнатам, хлопал дверьми и окнами, показывал нам всё. Как будто мы сами не видели: ну, да, кухня, ну, да, ванная. Ну, да, зал большой, это прикольно. И детская тоже не маленькая. «А главное — смотрите! — окна в парк!» — замер папа перед самым большим и прилип к стеклу. Я подошла. |
