Выходя, Фан покачала головой. Конечно, есть свои преимущества в совместной работе с другом, но немало и недостатков. Вот, например, Нэнси дрожит над ней, как наседка над цыплятами. Правда, в этой заботливости есть что-то приятное. Без дружбы Нэнси Фан чувствовала бы себя совсем одинокой.

Проходя по небольшому помещению магазина, Фан оглядела наполненные товаром полки. Даже спустя четыре года она все еще изумлялась, когда смотрела на свой магазин и сознавала, что он ее собственность, которую она создала своими руками в результате тяжелой каждодневной работы. Неважно, какие у нее были в жизни ошибки, это дело она сделала правильно.

Фан вставила ключ в замок входной двери, но не сразу повернула его. Она посмотрела на залитый солнечным светом тротуар в тех местах, где его не закрывали полосатые навесы, защищавшие фронтальные окна. Утром метеоролог бодро объявил, что будет ясный день и температура воздуха достигнет двадцати пяти градусов. Причем такая погода установится на несколько дней. Было трудно поверить, что осталось лишь четыре недели до Рождества.

Фан вздохнула и повернула ключ в замке, официально открывая магазин. Задержавшись у окна, она попыталась представить улицу в снегу, но из-за ярко-красных маков, цветущих на клумбах вдоль тротуара, представить это было трудно.

Фан с детства не любила праздники. Даже солнечный свет Калифорнии не придавал ей чувства радости при мысли о них. Она вспомнила своих родителей, которых уже нет в живых. Ее отец служил в армии и постоянно стремился к переводу по службе, который мог бы положительно сказаться на его карьере. А так как он был трудным человеком и плохо уживался с людьми, начальство нисколько не препятствовало его переводам, причем так часто, как он того хотел.

Отец приходил домой и просто говорил Фан и ее матери, что надо упаковывать вещи. И снова дорога. Очень редко случалось так, чтобы они жили на одном месте дольше года. А для Фан, маленькой девочки, которая не успевала завести друзей, праздники означали одиночество. Она скорее терпела их, чем наслаждалась ими.

Так продолжалось до тех пор, пока она не встретила Алекса. Легкая улыбка тронула ее губы при воспоминании о том Рождестве, которое она провела с ним уже будучи его женой. Они обвенчались в Сочельник в маленькой часовне в Бурбанке. Алексу пришлось хорошо потрудиться, чтобы уговорить ее выйти за него замуж и настоять, чтобы уж Рождество они отпраздновали как муж и жена.

— Первое из множества, — сказал тогда он.

Только этому не суждено было осуществиться.

Они провели вместе только два праздника. Но оба Рождества остались в ее памяти действительно как праздники. С тех пор в последние недели года воспоминания о них лишь навевали на нее грусть и рождали сожаления. А сейчас у нее было еще больше оснований сожалеть, чем когда-либо. Хотя Фан смотрела сквозь стеклянную витрину, она так погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, когда зазвенел колокольчик над дверью, возвещающий приход первого покупателя.

— Мне нужен еще один моток рождественского красного шелка, — заявила вошедшая женщина. Она была на грани истерики, поэтому Фан одарила ее успокаивающей улыбкой.

— Вы знаете номер цвета? — спросила она, подходя к дубовому шкафу с ящиками, где хранился шелк.

Спустя десять минут колокольчик зазвенел снова — за женщиной закрылась дверь. Она ушла, успокоенная, так как нужный моток шелка нашелся и теперь лежал в ее сумочке. А Фан почувствовала, что ее настроение поднялось. Приятно иметь возможность дать людям то, чего они хотят, даже если это просто обыкновенный моток шелка.

Она должна прекратить жить прошлым. Фан напомнила себе об этом, протирая ключи от кассового аппарата. Она должна прекратить думать о своем браке и о ночи, которую они провели с Алексом после вечеринки у Паолы Маклин. И то, и другое теперь уже прошлое. А если Фан настолько глупа, что думает, будто та ночь могла что-то значить для Алекса, то его молчание в течение трех месяцев подтверждает ее неправоту.