Мы назвали сына Максимилианом. Я даже не знаю, откуда мы взяли это имя. Но звучит оно мощно. Ибрагимович — мощно само по себе. А Максимилиан Ибрагимович — мощнее некуда. Красиво и в то же время мощно. Сокращенно — Макси, тоже звучит хорошо. Все выглядело обнадеживающе, и я уехал из больницы, как только смог. Но выбраться было не так-то легко. Вокруг толпились журналисты. Наш охранник напялил на меня пальто доктора. Доктор Ибрагимович, звучит, а? А потом они засунули меня в корзину для прачечной, огромную и вонючую, и я лежал в ней скрючившись. Так меня пронесли по всем коридорам в гараж, а там я выпрыгнул, переоделся в свою одежду и уехал в Италию. Так мы всех обдурили.

Хелене пришлось хуже, чем мне. Ей было совсем нелегко. И роды выдались тяжелыми, и быть центром внимания она не привыкла так, как я. А я больше об этом не думал, это же просто часть моей жизни. Хелена же нервничала все сильнее, тогда ее с Макси тайком, в разных машинах, перевезли в дом моей матери в Свагерторпе. Нам казалось, там она сможет передохнуть. Как наивны мы были. Им хватило часа. Через час все газетчики толпи-

лись перед домом. Хелена чувствовала себя затравленным зверем и улетела в Милан.

А я уже был там, собираясь играть против «Кьево» на стадионе Сан-Сиро. Я был на скамейке запасных. Почти не спал. Наш тренер Роберто Манчини считал, что я не смогу сконцентрироваться, и, наверно, был прав. Мысли мои блуждали, я смотрел то на поле, то на зрителей. Ультрас «Интера» повесили огромную растяжку. Она колыхалась на ветру, словно пиратский парус, на ней черным по голубому значилось: «Бенвенуто, Максимилиан!» То есть: «Добро пожаловать, Максимилиан!». А я удивился: «Кто такой этот Максимилиан? Разве у нас есть игрок с таким именем?»

И только потом догадался. Это мой сын. Ультрас приветствовали моего мальчика! Это было так здорово, что я чуть не заплакал. Эти фанаты, с ними столько хлопот. Они крутые ребята, я не раз с ними дрался. А теперь... ну что сказать? Это была Италия во всей своей красе. Любовь к футболу, любовь к детям. Я снял растяжку на телефон и послал фото Хелене. Честно, мало что так ее порадовало. До сих пор слезы наворачиваются у нее на глаза, когда мы вспоминаем об этом. Получилось, что ей передал привет целый стадион «Сан-Сиро».

А еще я завел щенка. Мы назвали его Трастор. Вот теперь у меня есть семья. Хелена, Макси и Трастор. В эту пору я все время играл в Xbox. Сверх всякой меры. Это стало как наркотик. Я не мог остановиться. Часто сидел с маленьким Макси на коленях и играл. Мы тогда ожидали, когда будет готова наша квартира, и жили в Милане в отеле. Когда мы заказывали еду, то чувствовали, что они устали от нас, а мы — от них. Отель действовал нам на нервы, и мы решили переехать в другой — в Nhow на Виа-Тортона. Там нам стало получше, но все-таки сумбурно.

C Макси нам все было внове, но мы, конечно, заметили, что он плохо реагирует на окружающих и не набирает вес, даже наоборот, теряет. Он худел. Но мы не знали, как должно быть. Может, все нормально? Кто-то сказал, что малыши иногда теряют вес сразу после рождения, а с виду он крепкий, не правда ли? Он ел, его животик надувался и казался твердым, затем его рвало. Он все время хныкал. Разве это нормально? Мы ничего не понимали. Я обратился к семье, к друзьям; все меня успокаивали: ничего, скорее всего, все в порядке. Но я так не думал. Я искал объяснений.

Это круто. Он мой ребенок. Что может быть не так? Но мы не переставали волноваться, потому что Макси не усваивал пишу и все больше худел. Он родился с весом 3 кг. Сейчас он весил мень-

ше 2 кг 800 г, и я нутром чуял, что это не дело, совсем не дело.