Всегда непросто, когда давишь сам на себя. Ведь есть матчи, которые кажутся такими важными, что аж хочется воскликнуть:

«К чертям будущее! Плевать на последствия!» БудущегоОто не избежать. Когда играешь за национальную сборную, клуб всегда на втором плане.

В меня вкладывали огромные средства в клубе. Мне нельзя было ломаться. Я не мог пожертвовать своим здоровьем в матче, не связанном с «Интером». Врачу сборной позвонил клубный доктор. Разговор наверняка мог бы пройти на повышенных тонах, ведь интересы сторон были диаметрально противоположными. В клубе бы хотели, чтобы игрок сыграл в чемпионате, в сборной — чтобы игрок играл на Евро.

До предсезонных сборов оставался месяц, а я был самым важным игроком «Интера». Но оба врача оказались разумными людьми, и дискуссия была спокойной. Они пришли к соглашению: на уколах я играть не буду, но меня должен был обследовать остеопат, и в конечном итоге было принято решение: я сыграю против сборной Испании.

Хорошо, что впереди со мной играл Хенрик Ларссон. Но испанцы тоже были хороши. В начале матча они получили право на угловой. Хави коротко сыграл на Давида Вилью, тот отправил мяч назад, открытому Сильве. Последовал пас на Фернандо Торреса. Торрес в борьбе Петтером Ханссоном буквально протолкнул мяч в ворота. Счет стал 1:0, и легче от этого явно не стало.

Трудно сравнять счет против испанцев. Но они отошли назад и пытались удержать победный счет, обеспечив тем самым себе место в четвертьфинале. Они дарили нам шансы, и я забыл про свое колено. Я выкладывался на поле по максимуму, и на 34-й минуте Фредрик Стоор выдал отличный кросс на меня в штрафную. Передо мной был только Касильяс, и я пытался просто попасть по мячу с лета и забить. Это та самая позиция, о которой со мной говорил ван Бастен и которую наигрывали со мной Капелло и Талбиати, потому что такие шансы надо использовать. Но я не попал по мячу как следует, а уже через полсекунды передо мной оказался Рамос, молодая звезда, защитник «Реала».

Но я никогда просто так не сдаюсь. Я прикрыл мяч корпусом, подработал его и снова пробил, на этот раз в коридор между ним и другим защитником, и мяч залетел в ворота. Счет сравнялся, я хорошо себя чувствовал, и матч продолжался. Турнир для меня начался шикарно, но... Когда судья дал свисток на перерыв, и адреналин меня отпустил, я понял, что мне очень больно. C коленом все было плохо. Что делать? Решение было не из простых.

Я был важен для команды, и ломаться было нельзя. Впереди был, как минимум, один матч, и наши перспективы выглядели хорошо. Мы набрали три очка в матче против Греции, и даже в случае поражения от испанцев мы могли завоевать путевку в четвертьфинал в последнем матче в группе против России. В перерыве я подошел к Ларсу Лагербеку.

Мне очень больно, — сказал я.

Черт побери.

Думаю, нам придется сделать выбор.

Хорошо.

Что для тебя важнее: второй тайм или матч с Россией?

Россия, — ответил он. — Против них у нас больше шансов!

Поэтому я остался на скамейке на второй тайм. Вместо меня Ла-

гербек выпустил Маркуса Розенберга, это казалось разумным. У испанцев было много моментов во втором тайме, но мы их сдерживали. Я не играл, и из нашей игры что-то пропало. Некий момент непредсказуемости. Я был в отличной форме, и я проклинал свое колено. Вот же черт! Парни бились до конца, и когда истекли 90 минут, счет все еще был 1:1. Окончание матча было близко, и казалось, что все сложится хорошо. Мы ободряюще кивали друг другу на скамейке запасных — может, все-таки получится? Но через две минуты кто-то грязно отобрал мяч у Розенберга, на дальней бровке.