— Нет. Пока никто не должен видеть, работа еще не закончена. А за меня не волнуйся. — Потирая виски, Мик прикрыл за собой дверь.

Нина в окно увидела, как он вернулся в мастерскую. Она простояла у окна целую вечность, раздумывая обо всем, что предстояло сделать, что ей было невыносимо делать.  Наконец, очнувшись, поднялась к Джози — та все еще разыскивала бинты.

Лестничную площадку в самом деле перегораживал шкаф, рядом на ковре валялся мобильник Мика, стена кое-где была ободрана. Нина с облегчением вздохнула: муж пострадал не от рук Бернетта. И на том спасибо.

Нина выискивала в Интернете все, что должно было ей понадобиться, когда зазвонил домашний телефон. Она едва успела опередить Джози, которая тоже рванулась к аппарату. Джози недовольно потопала наверх, комментируя себе под нос странное поведение мамы. А Нина через секунду-другую с трудом протолкнула вдох в легкие — на том конце провода помолчали и повесили трубку.

В панике она тут же позвонила Лоре:

— Я сейчас подкину тебе Джози, ты не против?

Другого выхода не было. Кругом опасность, а рядом с ней, Ниной, — тем более. Может, вообще будет лучше оставить Джози ночевать в гостях?

Лора не колебалась ни секунды:

— Давай. Смогу вечерком уговорить бутылку винца перед ящиком, не думая о том, где наши куклы гуляют.

Простившись с Джози, Нина громко всхлипнула. Неужели она больше никогда не увидит своей дочери? Лора, похоже, одну бутылку уже уговорила, судя по тому, как она растягивала слова. Значит, девчонки зависнут в «Afterlife», однако Нину сейчас это волновало меньше всего. Главное, чтобы Джози не выходила из дома.

— Ни при каких обстоятельствах! Слышишь?

Джози неохотно кивнула. Хорошо хоть Лора не заметила, в каком состоянии пребывает подруга. Нина попрощалась и уехала. Ей о многом надо было позаботиться.

Глава 52

Эдам опускает ладони на алтарь и закрывает глаза. Темнота до краев наполняет церковь, только один тонкий лучик пробивается в щель ставней.

— Черт! Она не заслужила смерти.

— Никто из них не заслужил. — Сколько же всего было смертей? — Мы сюда ходили на воскресные службы. Думали, здесь мы ближе к Богу, а тут жил дьявол.

Эдам оборачивается:

— Что-то свело нас, Фрэнки. Быть может, дух Бетси?

В полумраке я вижу его нахмуренные брови. Он стискивает мне руки, затем, опомнившись, выпускает.

— Я не верю в загробную жизнь, — горько замечаю я. — Жизнь всего одна, только проживаем мы ее по-разному. — Я присаживаюсь на краешек скамьи, глажу теплое дерево. — На этом месте мы молились. Смотри, она нацарапала это камешком, который нашла на тропинке.

Эдам садится на корточки рядом со мной, проводит пальцем по кособокой букве «Б».

— Я хочу возобновления расследования, Фрэнки. Тот, кто это сделал, должен ответить.

Я опускаю голову. Пусть Эдам знает, что я пыталась.

— Даже когда они… когда они…

— Говори, Фрэнки.

— Когда они хоронили ее в лесу, он был в капюшоне. Я сотни раз прокручивала в памяти всю сцену, силилась вспомнить хоть какую-нибудь зацепку, которая могла бы помочь полиции. Я на все была готова, только чтобы его поймали. Я тоже любила Бетси.

Мне на плечи ложится рука. Тепло другого человека, ощущение покоя от того, что он рядом, ему небезразлично, он понимает,  — все это бесценно.