Нина вытащила из сумки телефон. Надо позвонить домой, узнать, как там Джози, спросить, чего бы ей хотелось на ужин. Собрать расползающиеся мысли. Обрести какую-то опору. Руки тряслись, пальцы не попадали на нужные кнопки. Может, она вспугнула угонщика? Нина снова принялась набирать номер, расхаживая по стоянке — где лучше берет? — и оглядываясь по сторонам — не следят ли за ней? В трубке наконец раздался гудок, но включился автоответчик.

— Джози, ты дома? Возьми трубку, Джози! Перезвони мне сразу, как услышишь.

Она набрала номер дочкиного мобильного. Автоответчик.

Нет, у нее определенно мозги набекрень. При чем тут Джози? С ней-то что может случиться? Нина метнулась к машине, защелкнула ремень безопасности и рванула с места. Обратиться в полицию? И что она им скажет? Дверца была открыта, но ничего не пропало? Эка невидаль. Вероятно, она сама и забыла ее запереть.

Машина ползла с черепашьей скоростью, город стоял в пробках. Нина еще несколько раз звонила домой, но никто не подходил. Плевать, если застукают за пользованием телефоном во время вождения. Джози, Джози, ответь! В голову лезли дурацкие мысли, хотя она была почти уверена, что с дочкой ровным счетом ничего не случилось. Не в первый раз Джози не дает себе труда снять трубку.

Нина затормозила на дорожке, побежала к дому, распахнула дверь:

— Джози, ты дома?

В гостиной и в кухне — никого. Холл и столовая пусты.

— Джози, ты где?

Нина ринулась вверх по лестнице, каждая ступенька — как гора. В ванной витали запахи геля, лосьона, лака для волос; пар еще не выветрился — значит. Джози совсем недавно принимала душ. Вероятно, просто не слышала звонка.

— Джози? — Нина без стука ворвалась в комнату дочки.

Шторы задернуты, в углу голубовато светился экран компьютера. Когда глаза привыкли, Нина увидела лишь знакомый кавардак девчачьей комнаты. Джози не было.

Нина выскочила вон и уже в кухне, в очередной раз набирая дочкин мобильный, увидела Джози, идущую по дорожке.

— Слава богу! — Нина бросилась через заднюю дверь на террасу, вниз по ступенькам и прямо в объятия дочери.

— Ух ты! Мам, ты чего?

Они неожиданно поменялись ролями: Джози была взрослой, а Нина, дрожа как ребенок, прижималась к ее плечу, тыкалась носом в мягкую ткань халата. Джози даже еще не одевалась.

— Не обращай внимания. Просто у тебя сумасшедшая мать. — Нина смеялась, всхлипывала и шмыгала носом. С Джози все хорошо. Джози, как и положено, дома. Ничего плохого с ней не случилось — и не случится, убеждала себя Нина. — Представилось невесть что, но увидела, что ты в порядке, и отпустило. Ты почему к телефону не подходила?

— Прости, не слышала. Я нужна была папе в мастерской. — Джози потупилась.

Боится, дурочка, что будут ругать. Нина рассмеялась, пытаясь унять истерику.

— Ну и кто у нас избранный? Кто у нас допускается к папе в мастерскую, когда он работает?

Широченная улыбка расползлась по лицу Нины. Что это она, в самом деле? Совсем умом тронулась. Устает как собака, вот по рассеянности и оставила дверцу машины открытой. Еще повезло, что ничего не пропало. Нина обняла Джози за плечи и повела в дом.

— Папа просил кое в чем помочь. — Джози запнулась. — А еще куда-то подевалась моя одежда, и я хотела спросить, не видал ли он, — сердито добавила она.

Нина похолодела.

— Что значит — куда-то подевалась одежда?

— Странное дело. Я зашла в душевую кабинку, чистую одежду повесила на полотенца. Пока мылась, пару набралось под потолок. Выхожу, а одежды нет. Нигде. Я думала, ты перед уходом решила, что она грязная, и забрала в стирку.

Нина едва смогла выдавить хриплое «нет».