Нина вновь остановила взгляд на картине. По манере исполнения она несколько отличалась от его привычных работ. Во-первых, была более яркой. Отличительным признаком картин Мика были естественные, приглушенные тона с единственным цветовым акцентом. Здесь же предметы реальной жизни и реалистичный фон уступили место импрессионистской атмосфере с ноткой сюрреализма. Молодая обнаженная женщина выглядывала в балконную дверь. Под балконом — намек на уличную сцену, но лишь намек. Взгляд тотчас притягивали алые туфельки на ногах девушки.

— Мне очень нравится. — Нина поцеловала Мика в щеку. Зажмурившись, вдохнула знакомый запах и снова ощутила прилив облегчения и уверенности. Но Мик уже отстранился, ему не терпелось вернуться к работе. — Приятного аппетита, — сказала Нина, в душе мечтая остаться здесь до конца дней. — Увидимся.

Шагая к дому, Нина вновь почувствовала, как сердце споткнулось и застучало с перебоями. Только вернувшись на кухню, она снова вытащила из кармана заколку. Встав перед зеркалом, приколола клубничку к светлым волосам на виске — и не сдержала стона. Зрение, затуманившись по краям, сыграло злую шутку — из зеркала на Нину смотрел кто-то совсем другой.

Нина резко отвернулась, взяла телефон и набрала номер Тэсс. Должно быть, та была уже в пути, пришлось оставить сообщение на автоответчике: «Тэсс, прости. Кое-что приключилось. Не могу встретиться сегодня. Давай перенесем?»

Сорвав заколку с волос, Нина снова сунула ее в карман.

— На почте ошиблись адресом, — проговорила она, ни на йоту не веря такому объяснению. — Или… условное освобождение за хорошее поведение?

Она нервно расхаживала по кухне, откидывая назад волосы, методично обкусывая ногти (один отгрызла так коротко, что пошла кровь) и пиная ножку стола до тех пор, пока пальцы не заныли от боли.

В конце концов Нина открыла ноутбук и зашла в Интернет.

— Не мог же он бесследно исчезнуть с лица земли, — прошептала она.

Заполнила строку поиска и, барабаня пальцами по столу, углубилась в список выкинутых поисковиком результатов. Google выдал тысячи ссылок. «Марк Мак-Кормак, — бормотала Нина. — Марк Мак-Кормак…» Глаз скользил, ни за что не цепляясь. Похоже, среди всех этих Марков ее Марка не было. Она уточнила запрос — добавила допотопный телефонный номер из записной книжки. Полная безнадега. Тогда она напечатала по-другому: «Марк Мак-Кормак, Управление уголовных расследований». Выскочила целая страница ссылок, но на первый взгляд ни одна не имела отношения к ее делу. На всякий случай Нина кликнула по двум — все не то.

Наконец Нина добавила к имени еще два слова и похолодела, глядя на них и представляя, в какой она сейчас опасности. Слова невинно помаргивали с экрана. Нина нажала клавишу ввода. Среди результатов были блоги всяческих Марков и всевозможных Мак-Кормаков, пара статей привлекли ее внимание, но оказались пшиком, тут же сайт со списком фильмов на тему ее поиска и т. д. и т. п. Нина не нашла ни чего-то конкретного относительно своей ситуации, ни следов неуловимого Марка Мак-Кормака. Что, в общем-то, неудивительно: учитывая характер его работы, он не станет афишировать свое местонахождение.

Бесполезно. Нина встала, неожиданно разозлившись. Как он тогда сказал? Я всегда буду рядом. Один твой телефонный звонок — и я приду на помощь.  А чему еще ее учили? Ключ к нормальной жизни — независимость в обществе и минимальный контакт с группой поддержки программы.

— Не настолько минимальный, — с горечью вздохнула Нина и вернулась к странице с контактными данными полицейского управления Эйвона и Сомерсета. Набрала номер, не имея ни малейшего представления, что скажет. Но ей необходимо сделать этот первый шаг, возможно, передать сообщение для Марка, где бы тот ни был.