— Ты это брось, Игорь! — строго обратился к подчиненному майор Углов. — Катерина права: базовой информацией все должны владеть в полном объеме. Кто знает, как там дела повернутся. Может, я куда отлучусь, может, твоя помощь потребуется. И как ты будешь мне помогать, если ни к кому обратиться не можешь? Так что давай, учи, какой чин выше какого, и вообще все, что надо.

— Причем учтите, сударь, что с завтрашнего дня мы и в повседневном общении переходим на стиль XIX века, — заявила Катя Половцева, обращаясь к Дружинину. — Так что никаких «усек», никаких «в смысле» и прочего жаргона нашего времени. Будем входить в роль.

— И что, так еще три месяца разговаривать? — ужаснулся кандидат технических наук.

— Да, только три месяца, — отвечала Катя. — Мало, очень мало! По-хорошему, надо бы полгодика так пообщаться. Тогда привычка выработается.

— Ага, вижу, вон и жокей идет, — заметил Кирилл Углов. — Значит, пора в загон, выездкой заниматься.

— О, это я с удовольствием! — воскликнул Дружинин. — Это не то что учить чины и звания! Это дело, достойное истинного дворянина!

— Ладно, давай, дворянин, пошли! — со смехом сказал Углов.

Третий месяц группа «дознавателей во времени», как они окрестили сами себя, занималась подготовкой к отправке в позапрошлый век. Занятия были необычайно многосторонними. Они включали в себя изучение французского и польского языков, а также родного русского языка — но в том варианте, который использовали люди в 1855 году. Далее шло овладение навыками, необходимыми дворянину того времени. Этот курс включал в себя верховую езду, владение шпагой, саблей и дуэльными пистолетами. Екатерина Дмитриевна, как историк-консультант, придавала очень важное значение изучению манеры общения, привычек, титулования — то есть обращения к лицам различного звания и чина. Кроме того, надо было научиться владеть техникой того времени — фосфорными спичками, кресалом, фитилем и пороховницей, если речь шла об огнестрельном оружии, и тому подобными вещами. Особое усердие в этом проявил, как и следовало ожидать, Игорь Дружинин — ведь именно ему предстояло решать сложные задачи, стоящие перед группой, используя лишь технику того времени.

Катя Половцева в уроках по фехтованию участия не принимала — да ей это и не требовалось. Что же касается выездки, то эта наука ей никак не давалась.

— Я никак не нахожу с этим животным общего языка, — жаловалась она, слезая после занятий со своей кобылы Молнии. — Она меня не слушается и все время норовит уйти куда-то в сторону!

— Ты к ней подходишь слишком технологично, — объяснял Игорь Дружинин. — Словно к машине. Включил нужную передачу — и поехал. А это живое существо, ему ласка требуется, понимание. Но и воля тоже.

— Тоже мне, ковбой нашелся, — фыркала в ответ Катя. — Можно подумать, ты с детских лет верхом гарцуешь! Мне кажется, все наоборот — животными ты мало интересуешься. Готова ручаться, что у тебя даже собаки нет!

— Что верно, то верно, — соглашался Дружинин, — собаки нет, как и жены. Однако в лошади я вижу родное существо. И она мне отвечает взаимностью.

И это было правдой: Игорь, который до этого никогда не подходил близко к лошади, действительно легко овладел верховой ездой. Выяснилось, что у капитана имелся настоящий природный талант в области выездки и вольтижировки.