- Ну и как? Вылечился?

Официантка принесла заказ - грибное ассорти, лосося в тесте, и тем спасла подполковника от конфуза. Он налил себе и даме белого вина в высокие бокалы.

- Давай выпьем, Карина… за то, что нас связывает. Ей-богу, пытаюсь разгадать эту загадку с младых ногтей, а она не дается!

- Разгадка бывает ужасна… Выпьем!

Она занялась лососем, а Межинов заказал себе водки. При Карине он не опьянеет, как ни старайся. Возможно, потом, когда он придет домой, алкоголь выполнит свое предназначение.

- Ты ведьма, - неожиданно выпалил подполковник. - Что ты со мной сделала? Любовным зельем опоила?

Она рассмеялась - без злобы, искренне. Начала расспрашивать о семье.

- Как Светлана?

Рудольф Петрович отделывался общими фразами. Когда он сидел рядом с Кариной, она становилась единственной женщиной на земле. Светлана? Живет… что ей сделается? Работает по специальности: аккомпаниатором в доме культуры, ведет хор.

Жена Межинова окончила пединститут, музыкальный факультет по классу аккордеона. Они жили более-менее мирно, воспитывали ребенка - мальчика.

- Сколько лет твоему сыну? - спросила Карина.

- Восемь… какое это имеет значение? Я хочу поговорить о нас с тобой.

- У тебя семья, Рудольф! Жена, сын! Они нуждаются в любви и заботе.

Она говорила заученно, не вкладывая в слова ничего личного. Без упрека, без претензий. Как он ненавидел эту ее отстраненность, умение оставаться на другом берегу!

- Я тебя ненавижу, - выдохнул подполковник.

- Вот и славно… давно пора.

Господин Межинов до назначения на новую должность в управлении работал не где-нибудь, а в уголовном розыске, но все его попытки проследить, с кем встречается Карина, кто ее возлюбленный, окончились неудачей. Он не смел признаться в том, что следил за ней - правда, от случая к случаю. Значит, неуловимый любовник тщательно скрывает свою связь с Кариной. Видимо, женат, боится огласки, скандала… или он известный политик и не желает запятнать «безупречную» репутацию. Или… Сколько он перебрал этих «или»!

- О чем ты думаешь? - спросила вдруг Карина, ковыряя вилкой грибы. - Строишь планы моего разоблачения?

- Угадала.

***

Рудневы жили в просторной, со вкусом обставленной квартире. На стенах Смирнов заметил несколько прелестных пейзажей в духе Куинджи.

Мать Руднева, Екатерина Максимовна, полная дама лет шестидесяти, с бледным одутловатым лицом, приняла сыщика полулежа на диване. Она казалась расстроенной, и глаза ее были полны готовых пролиться слез.

- Вот, расхворалась некстати, - пожаловалась она, тяжело вздыхая. Беспокойно спросила: - Антоша где? С Ирочкой?

- Антон с Ириной вышли на прогулку, - ответил Всеслав. - А мы с вами поговорим, если не возражаете.

- Сын мне велел все рассказать, как на духу, - слезливо промолвила пожилая дама. - Я ничего не скрываю, поверьте. Что за напасть приключилась, не пойму! Было все тихо, спокойно, и вдруг… будто нечистый взыграл. Замучил совсем! У меня и так здоровье не ахти какое крепкое, а тут прямо впору помирать… в груди душит, жжет… голова кружится. Видать, давление подпрыгнуло.

- Вспомните, пожалуйста, как это все началось, - вежливо перебил ее Смирнов.

Он по опыту знал, что пожилой человек может рассказывать о своих болезнях до бесконечности, если его не остановить.

- Так… я ж переживала сколько, нервничала… сердце-то и надорвалось. Оно, чай, не железное!

- Я не об этом, - улыбнулся сыщик. - Я о «нечистом». Откуда он взялся? Как дал знать о себе?

Мать Руднева всплеснула руками.

- Ой, вы меня простите, молодой человек, не сообразила.