В этой ситуации меня утешало лишь одно, оба парня учились не со мной и не раздражали. Наша группа состояла преимущественно из девчонок. Считалось, что женщины более эмоциональны и лучше могут улавливать и воссоздавать эмоции, читать мысли и угадывать настроения.

Я вот могла ловить обрывки воспоминаний, самые яркие впечатления, иногда мне это помогало при работе. Только вот все было не так просто, я пока не умела обходить защитные экраны и амулеты. Кажется, несколько раз у меня получалось прорваться, но я до сих пор считала это случайностью.

Меньше всего хотелось думать о докладе по методологии магического исследования, но проще было найти магрессу Бриссу сейчас, чем краснеть и бледнеть на следующем занятии, а потом еще до середины года бегать и выполнять нелепые задания, а все для того, чтобы получить положительную отметку по ее предмету.

А если учесть, что я не относилась к золотой молодежи и единственный мой шанс поступить в высший юрмагический университет – это отличный диплом Меррийского колледжа и именная стипендия, то стоило переступить через себя и уделить учебе должное внимание. Пока у меня это неплохо получалось. Но этот учебный год начался даже для меня слишком активно.

После занятий я спешила по коридору со сводчатыми потолками в сторону преподавательской, которая располагалась, на мой взгляд, очень неудобно – на третьем этаже в левом крыле, за длинной чередой дверей, ведущих в учебные аудитории.

После обеда студентов в колледже заметно поубавилось. Небольшие группки из двух-трех человек неторопливо бродили между дверями, поджидая преподавателей. Кто-то сидел на подоконнике с домашкой, кто-то просто бездельничал. К счастью, меня никто не трогал. Парочка перваков даже посмотрела восторженно – слава шла впереди меня.

Наши все уже сбежали домой – Норис фон Лифен отпустил пораньше, а значит, и неприятностей было ждать особо неоткуда.

Сначала я услышала знакомые голоса из пустой аудитории, естественно, не удержавшись, заглянула внутрь и тут же отпрянула обратно в коридор, когда в углу аудитории увидела Кэлза. Он стоял спиной ко мне, а у стены замерла Расти, практически скрытая от посторонних глаз мощным торсом парня.

Сцена была пикантной. Девушка прижималась к парню. Ее унизанные кольцами тонкие пальцы впивались Кэлзу в волосы. Он придерживал ее руками за шею и что-то настойчиво шептал в приоткрытые пухлые губы. Я уже почти ушла, когда услышала всхлип и хриплое ругательство:

– Отвали, Кэлз!

Это насторожило. Никогда Кэлз не испытывал недостатка в женском внимании. С чего бы ему вдруг столь настойчиво приставать к Расти? После смерти Брил он вообще не очень ладил с девушками. Постоянной у него точно не было.

Впрочем, очень скоро стало понятно, что ничего чувственного и эротичного в сцене нет. Так как Кэлз, похоже, душил Расти всерьез. Прежде чем я успела вмешаться, парень отпустил девушку и прошипел.

– Я все равно тебе не верю! Это была ты, и не думай, что я стану молчать! Уяснила? – сказал он, и у меня мурашки побежали по спине от этого хриплого, свистящего голоса.