– Выбери, пожалуйста, те, что тебе нравятся, – сказал он. – Я хочу тебя угостить.

Лиза смутилась. У нее были с собой деньги, отчасти полученные от Коли, отчасти сэкономленные перед поездкой. Хорошо ли, чтобы ребенок покупал для нее конфеты?

– Выбери, выбери, – торопил Александр. – Знаешь, я бы на твоем месте взял вот эти, – и он показал на один из пестрых пакетов.

– Не стесняйся, Лиза, – сказала подошедшая Фридерика. – Если бы Александр не мог себе позволить угостить тебя, он не стал бы тебе этого предлагать.

Это было сказано так твердо, что Лиза поняла: здесь это – жизненный принцип, от которого никто не отходит.

Ей не раз впоследствии пришлось в этом убедиться. Та же Фридерика могла совершенно спокойно отказать ей в какой-нибудь мелкой просьбе, если считала, что будет трудно ее выполнить. При этом она не оправдывалась и не испытывала ни малейшей неловкости. Наверное, если бы Лиза упрекнула ее в бестактности, она бы очень удивилась.

«Может быть, так и надо? – иногда думала Лиза. – Ведь они просто не берут на себя того, чего не могут выполнить».

Но самой ей легче было выполнить то, о чем просят, чем отказать.

Она выбрала маленький пакетик, разрисованный динозаврами, и поблагодарила Александра.

«Как странно, – думала Лиза, когда они вернулись домой. – Меня окружают хорошие люди, я вижу совсем не известную мне страну, а все, что со мной происходит сегодня, начинает понемногу тяготить меня, словно я отбываю какую-то повинность».

Ей уже хотелось, чтобы поскорее наступил вечер и можно было остаться одной в своей белой комнате.

«Неужели я стала такой нелюдимой?» – с тревогой подумала Лиза.

– Кажется, Лиза совсем устала, – заметила Фридерика. – Александр, я думаю, тебе лучше поиграть пока самостоятельно.

Александр в это время показывал Лизе свою коллекцию автомоделей, взахлеб разъясняя, чем различаются «Форд Скорпио» и «Форд Сиерра».

– Тебе не надо стараться быть с нами любезной, Лиза, – сказала Фридерика, коснувшись Лизиной руки. – Если ты устала, лучше пойти и отдохнуть.

Она была права, и все же Лиза чувствовала некоторое смущение. Ведь хозяева не собираются спать и, кажется, специально сидят здесь, чтобы поговорить с ней…

– Тогда я пойду? – сказала она вопросительным тоном.

– Спокойной ночи, Лиза, – приветливо ответили Нойберги.

Поднимаясь к себе наверх, Лиза испытывала странное недоумение, которого сама не могла себе объяснить.

«Наверное, я просто устала, – решила она. – Разберусь во всем этом потом…»

Вообще, она все еще не могла разобраться в своем отношении ко всему, что видела здесь.

«Может быть, я просто не понимаю элементарных вещей? – думала Лиза. – Почему вполне нормальные поступки людей вызывают у меня такое недоумение?»

Дома, в Новополоцке, она с тоской смотрела, как поднимаются над трубами химкомбината хвосты разноцветного дыма. Здесь же все были помешаны на охране окружающей среды, и что могло быть лучше? Но уже через месяц Лиза поймала себя на том, что не может слышать слов «окружающая среда» и видеть, как ее повседневно охраняют.

Первый разговор на эту тему состоялся примерно через неделю после ее приезда. Лиза полюбила ужинать вместе с Нойбергами. Было что-то уютное, напоминающее о доме, в этих семейных ужинах после напряженного дня – впрочем, не слишком утомительного для Лизы. Гюнтер и Фридерика пили чай из белых фарфоровых чашек, Александр наливал себе молоко, Лиза – апельсиновый сок.