Изменить размер шрифта - +

– Я вот сейчас к тебе приложу усилие! – Николай уже стоял рядом с ними. – Что за прорва такая!

Быстро оглядев Николая оценивающим взглядом, носильщик счел за благо ретироваться – отправился выискивать очередную жертву. Николай поцеловал сестру.

– Ну, Лизушка, хоть тебе Германия, хоть что – ты все такая же. У тебя же чемодан на колесиках, зачем тебе понадобился этот хапуга?

– Да я не успела сообразить, – рассмеялась Лиза.

– Родина, милая моя! Тут тебе не Кельн!

К ним уже бежала Наташа, за ней вприпрыжку неслась Маринка и солидной походкой шел Андрюшка.

У Лизы кружилась голова, она видела все, словно в тумане. Это был какой-то непонятный, странный момент: ей вдруг показалось, что она вообще не ориентируется в пространстве – где верх, где низ? Лиза даже схватила Николая за рукав, заставив его спросить недоуменно:

– Что это с тобой?

– В первый раз со всеми так бывает, – успокоила ее Наташа. – Я, помню, когда прилетела в Шереметьево, вообще чуть не упала на ровном месте – как будто с палубы на землю сошла. Думаешь, так это легко, за два часа в другой мир попасть?

Они вышли из здания, и, пока Николай подгонял машину, Лиза огляделась. Москва! Как ходить по ней, как любить ее, как вообще знакомиться с ней заново?

– Ничего, привыкнешь. – Наташа сжала ее локоть. – Как же ты повзрослела, Лиза!

Лиза рассеянно отвечала на Наташины вопросы, которые сыпались градом: как там Фридерика и Гюнтер, была ли она на органных концертах в Соборе, привезла ли кофеварку с прессом?

– Ты ее сейчас совсем замучаешь, – сказал Андрюшка. – Какая ты, мама, все-таки нетерпеливая.

– А ты все такой же, – улыбнулась Лиза, на минуту выныривая из своего тумана. – Вырос только как – не узнать! Я тебе письмо привезла от Сашки, и книжки тоже.

Лиза долго бродила по квартире, и лицо у нее было растерянное. Николай посмеивался в недавно отпущенные усы, Наташа разогревала обед. Лиза, точно слепая, прикасалась к книгам, безделушкам на полках. Она зачем-то провела пальцем по картине, появившейся в гостиной, и долго не могла сообразить, что на ней изображено – морской пейзаж, что ли? – хотя в упор разглядывала прозрачные корабельные паруса.

– Ох, Коля! – вдруг воскликнула она. – Не знаю даже, когда в себя приду! Что это со мной? Ведь год всего прошел.

– Отвыкла от нашей пищи, – смеялась Наташа, видя, как Лиза недоуменно ковыряет вилкой котлету.

У Лизы и правда было такое чувство, что ей предстоит заново узнавать жизнь. Нет, она не замечала каких-то разительных перемен – она просто никак не могла совместить свой внутренний ритм с ритмом окружающей жизни.

– Утро вечера мудренее, – сказала наконец Наташа, видя, что от Лизы все равно сегодня не добьешься толку. – Лучше уж завтра поговорим обо всем. Зачем же тебя мучить? Только письма мне дай, я пока почитаю.

Лизе никак не удавалось уснуть. Какие-то неясные видения представали перед нею в темноте, чьи-то лица сменяли друг друга – никого не могла она узнать, словно в бреду. Ей и самой непонятно было, что за странное состояние охватило ее, едва она оказалась в Москве. Ведь она так ждала этого момента, в Кельне последнее время просто дни считала. Фридерика и Гюнтер даже обижались: разве мы тебе надоели?

А сейчас Лизе казалось, что она плывет в каком-то вязком тумане и не чувствует под собой опоры.

Она так и не поняла, спала ли этой ночью. Она просто вынырнула из тумана – и увидела, что за окнами уже брезжит серый мартовский рассвет. Надо было вставать, начинать какую-то жизнь, а она не знала, какую.

 

Оставшись одна, она некоторое время просто сидела на кожаном угловом диванчике на кухне, словно не могла сообразить, чем же заняться теперь.

Быстрый переход