Но – что происходит? И как – должно?

«Наверное, опять улетел в свои Эмираты, – думала Лиза. – Но не живет же он там? А ведь от него уже две недели ни слуху, ни духу!»

Все-таки было что-то унизительное в таком ожидании, хотя Виктор ничем как будто не унизил ее – даже наоборот, был с нею так вежлив, как ни один из ее прежних знакомых.

Лиза думала, не позвонить ли самой: ведь его карточка лежала в ее записной книжке. Ну и что она скажет? Что хочет с ним встретиться – и выслушает в ответ, что ему сейчас не до нее? Нет, вот это уже будет настоящее унижение, на которое она не пойдет никогда!

Николай внимательно приглядывался к сестре – тем более что и приглядываться особенно не приходилось: все чувства были написаны на ее лице.

– Лиза, – сказал он наконец, – я тебе разве не говорил, что, если он вообще не позвонит, надо только радоваться?

– Говорил.

– Так что ж ты переживаешь? У них своя жизнь, ты пойми! У твоего нефтяного короля наверняка есть жена, дети, любовница, не говоря уже о том, что его бизнес требует уйму сил. А ты сидишь в своей горнице и ждешь, не пришлет ли он голубка!

Что могла ему ответить Лиза? Она до сих пор не знала, есть ли у Виктора семья. И почему не быть семье, ведь он не мальчик! Чего же она действительно ждет?

Часто звонила Наташа. Говорила, что скучает, хотя работа ужасно интересная.

– Я вам в письме подробнее напишу! – обещала она. – Столько всего – никаких денег не хватит по телефону рассказать!

Письмо от нее пришло почти через месяц, и Николай на чем свет стоит ругал почту, которая работает, как в каменном веке. В письме, кроме описаний европейских красот и налаженного быта, содержалось и нечто интересное для Лизы: Наташа нашла для нее отличную возможность приехать в Германию!

– Нет, ты только подумай! – восхищался Николай, сидя за воскресным завтраком. – Ведь мы ни о чем таком и не говорили, а Наташка, молодец, разыскала! И главное, тебе не прислугой предлагают ехать, а именно пожить в семье, как взрослой дочери – ну, и поработать, конечно, с ребенком посидеть. Но это для тебя, по-моему, теперь семечки – наловчилась с Маринкой!

– Но почему вдруг гувернанткой? – удивлялась Лиза. – Я ведь ничему не смогу этого ребенка научить. Я даже языка толком не знаю, после нашей-то школы.

– Да чему его учить? Без тебя научат! Твое дело – приглядывать за ним до обеда, вот и все. Она ведь подробно пишет: это совершенно нормальная работа, по-французски называется «о-пэ», половина европейских девчонок едут вот так в иностранные семьи сразу после школы. У этих ее Нойбергов сейчас француженка живет, а чем ты хуже француженки?

– Может, и хуже…

– Вот уж нечего прибедняться, особенно тебе! – возмутился Николай. – И в конце концов, поедешь не к чужим людям, к Наташкиным знакомым, поживешь, посмотришь. Не понравится – уедешь, и все дела, паспорт при тебе, билет тоже! А там – чем черт не шутит…

Лиза понимала, что имеет в виду брат: может быть, ей повезет, и она влюбится там в какого-нибудь немца; вернее, немец влюбится в нее. Это была голубая мечта всех ее подруг, некоторые даже специально ездили в поисках иностранных женихов из Новополоцка в Жодино, где итальянцы строили какой-то новый цех на автомобильном заводе.

– Да что ты меня уговариваешь, Коля, разве я против?

– Ты только не думай, что мы тебя туда отправляем жениха искать.