– Вы поняли, в чем все дело? – спросил Петр Васильевич на прощание.

– Да, – ответила Лиза, ничуть не покривив душой.

Она действительно поняла и, наверное, никогда не забудет, как прояснялся ее облик в зеркале, когда Максим позвякивал над ее головой блестящими ножницами. Сейчас ей даже странным казалось: почему она не чувствовала, не понимала раньше, что именно надо сделать? И если бы не Неретинский, она никогда не догадалась бы, как просто то, что переменило не только ее прическу, но и что-то более важное в ней…

И эти дамы – молодые и старые – которые так одинаково разговаривали, сидя под сушилками! Как все-таки она была самонадеянна, когда думала, что поняла, почувствовала ту жизнь, которая открылась перед ней в Москве! И еще пыталась что-то объяснять Виктору, а он слушал, как будто ее наивные наблюдения могли быть ему интересны. «Браво, Лиза!» – наверняка он посмеивался над ней, когда говорил это. Чем живут эти женщины, с привычной уверенностью сидящие в салоне Неретинского, почему так равнодушно или так заинтересованно говорят они друг с другом?

До сих пор Москва была для Лизы только огромным городом, который она ощущала как нечто цельное, сначала необъяснимое – и потом вдруг ставшее понятным до восторга. И вот она впервые почувствовала, как этот цельный образ дробится на множество разных лиц. Среди них были лица отчетливые, привлекающие ее внимание – Орлова, Неретинского, Виктора, – были и совершенно невыразительные, пустые пятна, которые она не могла рассмотреть, как ни вглядывалась, – как гладкое, без морщин, лицо дамы в блестящем колпаке. Но лиц было великое множество, они дробили тот ясный облик, который сложился в Лизином сознании, и она чувствовала некоторое смятение. Точно огромное зеркало разбилось на миллионы осколков, и как собрать его теперь?

Машина уже ждала ее у входа, и Лиза доехала до дому в этом странном, смятенном состоянии.

– Ты можешь мне объяснить, что все это значит? – спросил он довольно сурово.

– Что?

– Сегодня привезли коробки для тебя – платья, юбки какие-то. Неизвестно, от кого, черт знает сколько все это стоит! Что это за Золушкины штучки?

Говоря все это, Николай торопливо одевался. По просьбе Лизы он оставался сегодня дома с утра и теперь спешил на работу.

– Ладно, вечером поговорим! – сказал он, стоя в дверях. – И что это у тебя, кстати – прическа новая? Не соскучишься с тобой!

Вернулся он довольно поздно. Лиза уже успела уложить детей и поговорить по телефону. Теперь она сидела на кухне и думала, как бы получше объяснить брату то, что предложил ей Виктор.

Теплая летняя темнота вплывала в открытое окно, не нарушая уюта, который прочно поселился в этой кухне, где так хорошо было сидеть вечерами.

– Лиза, объясни мне все-таки, откуда все это? – спросил Николай, садясь за стол напротив сестры; его расстроенное лицо было освещено мягким светом низко висящей над столом лампы. – Впрочем, нетрудно догадаться. Спонсор твой подарил? А ты понимаешь, что за этим должно последовать? Или ты думаешь, нефтяные короли настолько человеколюбивы, чтобы тебя бескорыстно радовать?

Николай не знал, как теперь говорить с сестрой. Конечно, она взрослая уже, и это ее дело, как строить свою жизнь. Но, увидев сегодня все эти дорогие коробки, он просто испугался. Ведь Лиза многого просто не понимает, она склонна думать о людях лучше, чем следует. Может, ей кажется, что так оно и должно быть: рестораны, подарки – и ничего взамен? Да и вообще, человек, который крутится в нефтяном бизнесе, живет по таким законам, с которыми лучше бы не иметь дела…

Но как объяснить все это Лизе? Уж конечно, она уверена, что ее кавалер «совсем не такой»! С ума сойдешь с этими наивными девочками!

К удивлению Николая, Лиза не стала горячо доказывать ему, какой хороший человек ее Виктор и как он на все ради нее готов.