Тем не менее Стас понял, что седой боевик не один год посвятил какому-то из стилей кунг-фу. Его движения подчинялись принципу «быстро, но плавно», в то время как японские мастера тяготели больше к «быстро и резко».

«Ну что ж, посмотрим, чье кунг-фу лучше», – подумал Стас, бросаясь в атаку.

Его план был прост и безыскусен – поскольку весил он как минимум вдвое больше противника, то самым элементарным было снести кунгфуиста массой, срубить одним сокрушающим ударом, раздробив в кашу лицо и вогнав в мозг обломки его собственных лицевых костей.

Седой кунгфуист не двигался, стоя неподвижно около своего «мерседеса», словно приговоренный к расстрелу у стенки.

«А где же знаменитые звериные стойки?» – промелькнула мысль в голове Стаса.

Лишние мысли во время атаки – плохое подспорье для бойца. Но Стас не придал этому значения. Цель казалась несложной и до крайности бестолковой. Стоять столбом, когда на тебя несется стотридцатикиллограмовая машина?.. Хотя, что может помочь в такой ситуации? «Может, дедушка просто решил отойти в мир иной быстро и безболезненно?» – усмехнулся Стас про себя, посылая кулак в лицо противника.

Но, видимо, по поводу собственной кончины у «дедушки» имелись свои соображения.

За долю секунды до смертельного контакта с набитой, мозолистой «рабочей» поверхностью Стасова кулака лицо седого боевика сместилось вправо с линии атаки.

Кулак Стаса врезался в бронированное стекло дверцы автомобиля. От страшного удара по стеклу пошла паутинка мелких трещин. С кулака, словно срезанные бритвой, слетели набитые мозоли. На стекле «мерседеса» осталось кровавое пятно, но боли Стас не почувствовал. Ее заглушила другая, гораздо более сильная боль, взорвавшая трицепс правой руки.

На миг у Стаса потемнело в глазах.

Стальные пальцы седого кунгфуиста намертво впились в плоть противника. У обычного человека давно бы был вырван неслабый кусок мяса либо вообще оторвана рука. Но громадные мышцы Стаса не так-то просто было порвать.

Пересилив боль, Стас попытался свободной рукой смахнуть с себя костистые клещи – но не тут-то было. Оскалив зубы в боевом трансе, седой боевик висел на своем противнике, словно бультерьер. Его правая рука сухой змеей метнулась к Стасову горлу. Стас мощно отбил ее вниз. Сухие пальцы скользнули по его телу, разрывая рубашку на полосы, и впились в ребро.

Новая боль фейерверком взорвалась в левом боку, но Стас уже обрел контроль над собой. Перекрестив руки, он своими громадными ладонями накрыл сухие пальцы противника, терзающие его плоть, и раздавил, словно гигантских вшей. Послышался хруст костей. Изломанные фаланги пальцев противника еще глубже вошли в плоть Стаса – но это уже не имело значения.

Стас развел руки, отрывая пальцы противника от своего тела. Обезображенное боевым трансом лицо седого кунгфуиста приблизилось.

– Ты чего сюда приперся, Тигр-хан?! – взревел Стас.

В глазах кунгфуиста промелькнула мысль.

– Кровника искал, – прохрипел он. – И теперь еще одного нашел…

Внезапно Тигр-хан страшно взвыл и с неожиданной силой попытался вырваться из мертвой хватки Стаса…

Стас отвел голову назад и ударил в лицо противника лбом, расплющив ему нос. И когда тот потерял сознание и его сухопарое тело расслабилось, страшным рывком развел свои руки в стороны до предела.

Послышался треск рвущейся плоти. В левой руке Стаса осталась правая рука Тигр-хана, а в правой безвольным мешком повисло все остальное.

Стас бросил на землю разорванный труп врага – и невольно застонал.