«Значит, там у них гнездо», – отрешенно подумал Виктор, взвешивая на ладони подобие вакидзаси. Ко всему прочему железяка была отвратительно сбалансирована, вернее, не сбалансирована вообще. Но хочешь не хочешь, надо приноравливаться. Другой не будет.

Эрни продолжал вращать мечом, явно рисуясь перед публикой и время от времени бросая на Виктора нехорошие взгляды. Видимо, дело шло к тому, что биться гладиаторам все-таки придется друг с другом. Лицо Эрни снова стало наливаться краской.

«Слишком много эмоций и лишних движений», – вяло подумал Виктор. В памяти всплыли слова сихана: «Перед серьезной схваткой подготовленный воин должен расслабиться и позволить своему телу самому реагировать на изменение пространства вокруг себя. Ты не должен готовиться к бою либо вступать в бой. Тебе просто нужно восстановить равновесие окружающего мира, бесстрастно погасив ярость противника пустотой своего сознания. Настоящий воин спокоен всегда – и в повседневной жизни, и в бою, и во сне».

Все это было очень хорошо, правда, воплотить такую установку удавалось не всегда…

Не удалось и сейчас, когда Виктор увидел, как медленно разошлись в стороны створки прозрачных ворот и из недр каменного монолита, окружающего арену, выехало нечто высотой с двухэтажный дом.

Именно нечто, так как с ходу невозможно было сказать, на что оно было похоже.

Твердую костяную платформу несло множество мощных, гибких отростков, смахивающих на щупальца осьминога. Они вырастали прямо из дна платформы, и было их неисчислимое множество. Каждый отросток в отдельности исследовал место впереди себя, прежде чем переместиться, что не мешало слаженной работе остальных, за счет чего платформа передвигалась плавно, легко и очень быстро.

А на самой платформе…

– Что это? – потрясенно спросил Виктор.

– Тяжелый танк «Маус-2» со снятой броней, – ответил Эрни, поигрывая мечом. – Будь осторожнее – даже когда он без брони, пушек, пулеметов и генераторов лучей смерти, на пути ему лучше не попадаться. Питается трупами, стреляет гарпунами, плюется огнем и еще черт знает что вытворяет. Нам фильм про него показывали – жуть.

– Н-да… Серьезная «мышка», – пробормотал Виктор.

Попадаться на пути такой твари действительно как-то не хотелось. Тот, кто проектировал это биочудище, видимо, был, ко всему прочему, неплохо натаскан в восточной мифологии. На платформе торчало обрубленное по пояс подобие китайской повелительницы жизни и смерти Доу-му. На гигантском туловище, вырастающем прямо из платформы, шевелились восемь рук-щупалец, оканчивающихся четырьмя гибкими пальцами-отростками. Голова живого танка, венчающая кошмарное туловище, напоминала куб на толстой, но подвижной шее. На каждой стороне куба имелся фасеточный глаз с вертикально расположенными костяными веками. Под каждым глазом – узкая вертикальная складка.

«Или рот, или бойница. Или и то и другое вместе, – подумал Виктор. – И на такую хрень – со средневековыми мечами? Прикалываются они, что ли?»

В отличие от циклопа «хрень» нападать не спешила.

Она не торопясь проехалась туда-сюда перед воротами, волоча длинные щупальца по серому песку. Потом остановилась – и вдруг с силой ударила одним из щупалец по прозрачной сфере, отделяющей ее от зрителей.

Передние ряды эсэсовцев отшатнулись назад. Виктор видел, как разом побелели лица тех, кто сидел в первом ряду. То, что делалось с лицом фюрера, увидеть было невозможно – его лицо было по-прежнему скрыто за непроницаемым забралом шлема. Но Виктор отметил: хозяин шлема даже не вздрогнул, в отличие от своего окружения.