Старухи на остановке тут же забыли про автобус и переключились на Витька.

– Зажирели, буржуи! Напились нашей кровушки, по миру пустили, а теперь на антомобилях разъезжають! Молодой, постеснялси бы…

Витек резко захлопнул дверь.

– Во плесень здорова выступать!

За рулем сидел жизнерадостный дедок неопределенного возраста. Можно было ему и шестьдесят дать, можно и восемьдесят, но от дедка шли почти осязаемые волны упругой энергии. Весь он был какой-то шустрый, вертлявый, не по возрасту полный сил. Не сиделось ему на месте. Казалось, сейчас выскочит дед на полном ходу и помчится рядом со своей лохматой, но ухоженной «шестеркой», чуть придерживая ее за руль, чтоб с дороги в кювет не свалилась.

– Всем недовольны, клюшки старые. Все по коммунизму тоскуют. А дело-то не в коммунизме. Им кто виноват? В молодости нарожали придурков, а те теперь в подъездах квасят на троих да у мамок пенсии воруют, когда на пузырь не хватает. Воспитывать надо было своих абортов, а теперь поздно мандеть да слюнями брызгаться. Вот у меня сын – автомойку собрал своими руками, свой бизнес открыл. Дочку я за нового русского отдал. И сам вот работаю. И не потому, что денег мало, – детям спасибо, не забывают старика, – а потому, что не привык без дела на чужой шее сидеть. Двух любовниц молодых имею – их года вместе сложить, как раз мои и будут. Я ж всю войну прошел, три дырки в организме фрицы проковыряли, желудок мне хирурги напрочь отстригли, кишки вместе сшили – и все живой. И жить буду, потому что жить хочу, а не гнить…

Витек не любил общаться со стариками. Разные поколения – разные интересы, другой взгляд на вещи, непонимание и часто нежелание понимать… А тут слушал – и восхищался.

– Бать, а убивать тебе на войне приходилось? – спросил.

– А как же? – живо отозвался дедок. – Пяток фрицев вот этой самой рукой на тот свет отправил.

«Пяток. За всю войну. А я – за неделю».

– И как?

– Что «как»? – удивился дед.

– Ну… как оно потом?

– Потом? А никак. Ты когда клопа раздавишь – как оно?

– Никак, – пожал плечами Витек.

– Вот и здесь – никак. Клоп – он есть зверь прямо человеку противоположный. Кровопийца и паразит.

Дед внимательно посмотрел на Витька.

– И когда паразита давишь, думать об нем не надо. Дави и все. Понял?

– Понял, – сказал Витек.

– А если понял, то поосторожней там. Клопы – они твари кусучие, – серьезно сказал дед.

– О чем это ты, отец? – насторожился Витек.

– Да так. Глаза у тебя… наши. Люди – они не на коммунистов и социалистов делятся, а на тех, кому приходилось и кому – нет… Тебе, вижу, приходилось… И, видать, придется еще… Да ты меня, дурака старого, не слушай.

Дед снова стал веселым и беззаботным.

– У тебя кто?

– В смысле? – слегка опешил Витек.

– Ну, порода какая? – кивнул дед на пакет в руках Витька, из которого выглядывал цветастый бок импортной консервы.

– Порода?

– Консервы кому везешь?

– Себе везу.

– Себе? – приподнял густые брови дед. – Хотя оно и правильно. Людям чего в консервы суют? Требуху да пашину. А в собачью попробуй какую гадость запхнуть. Псина сожрет, околеет – да что околеет? Прихворнет – и назавтра ж хозяин той псины всю их консервную богадельню в лоскуты порвет…

Витек вытащил из пакета банку, повертел ее в руках.