Якутская лошадка мохната, коротконога и хорошо упитана. Я, долговязый, чувствую себя на ней, как Дон Кихот на перекормленном ослике Санчо Пансы. Тем не менее, трусят они бодро — даже рысью этот аллюр назвать язык не поворачивается. Заводные кони у нас тоже есть. Или вьючные. На них палатка, спальники и припасы.

След, проложенный преследователями похитителей, не даёт нам сбиться с пути, однако свежее он не становится. По-видимому, мы не приближаемся к погоне, и идёт она не по следу тех, кого собирается настигнуть, а срезает дорогу. Места эти мне незнакомы, да и спутник мой здесь впервые. Но Киму, за которым мы сейчас едем, я доверяю. Он тут с детства живёт и всё исходил вдоль и поперёк.

Поворот в распадок, подъём наискосок, и долгий ровный участок. Затем свежая тропа вдоль склона и в ельнике мы присоединяемся к пятерым знакомцам. Ким, два его брата и работники. У всех наскоро связанные из дощечек доспехи на груди, щиты и пальмы на длинных древках. Луки тоже с собой.

— Где остальные? — я подозреваю, что вторая часть отряда пересекла виднеющуюся перед нами тропу и затаилась по другую её сторону. Но хочу услышать подтверждение.

— Отец ранен, младший брат с ним остался. Молот убит, а что с Айалом мы не знаем. Нюргун видел, как он дрался, но помочь не мог.

Да-а! Дела.

Мы находимся на склоне и неподалеку видим противоположный склон. На дне ложбины, видимо по руслу замёрзшего ручья, проходит след. Скорее всего, им прошли нападающие и, Ким ждёт, что обратно они проследуют этим же путём. Видимо, рассчитывает на то, что сумеет встретить их стрелами. Здесь нас, конечно, могут и обойти, ну так мы выставим дозорного, чтобы поглядывал назад. Склон неплохо просматривается.

Ждём. И сами мы, и наш след на нетронутом снегу скрыт ельником. Молодчина Ким. Отличное место выбрал и правильно к нему вышел. Снизу наших следов на снегу не должно быть видно. Кроме того, судя по высоте кромок тропы внизу, там в низине, снег лежит толсто, не менее полуметра, но наст лошадь не держит. Значит, пойдут цепочкой и табунщики и кони.

Наших лошадок отвели назад, чтобы они нас случайно не выдали. А ведь уже давно стемнело и кроме света звёзд ничто не рассеивает тьму. Целиться будет трудно, поэтому я постоянно перевожу взгляд с удалённых объектов на близкие, чтобы глаза привыкли. Соседи тоже рассчитывают на хорошие стрелковые качества арбалета и радуются тому, что к одному, имевшемуся у них, прибавилась ещё пара. Тускул всё ещё неважный охотник, но стреляет он прекрасно. Почему так, спросите Вы. А кто, скажите, пристреливает наши изделия? Вот.

Ждали мы долго. Видимо похитители делали остановку или по другой причине задержались. Появились они уже когда небо на востоке посветлело. Первую группу из трёх человек мы пропустили, не выдав своего присутствия. Потом потянулся табун, и ещё двое проехали мимо нас. Явно присматривают за животными. Зато потом в видимости появился отряд из одиннадцати человек. Цели мы распределили заранее и головного Ким снял, когда с нами поравнялась середина колонны. Отличный дальний выстрел.

Я застрелил замыкающего — до него тоже было далековато, а Тускул попал в самого нарядного всадника, следовавшего в середине колонны. Завязка боя прошла удачно, зато потом всё скомкалось. Часть противников бросилась поднимать поверженного командира, часть помчалась на нас, а кто-то пустился наутёк не вдоль тропы, а карабкаясь на противоположный склон. Никакой организованности!

Я, как и договаривались, свалил левого из нападающих, Ким — правого, а Тускул промахнулся и схватился за пальму, но наши лучники успели подстрелить этих троих — мы ведь в укрытии, как-никак. Потом оказалось, что стрелять не по кому. Кто остался жив — упали, прося пощады, а беглецов достал Ким — шибко он за батюшку серчал и за Молота с Айалом.