Скорее всего, железо получалось очень чистое — практически без примесей. Потому что в зависимости то соотношения количества руды и угля мы легко получали необходимые степени твёрдости. Сплавлять их с присадками не пытались — не было у нас полиметаллических руд. Это уже на другой год будем исследовать.

Второй важной темой для нас оказался каменный уголь. Мы его нагревали в закрытом котле, сделанном из «сивой меди», и смотрели, что закапает вниз, и что улетучится вверх. Помощнички мои — ребята толковые, к тому же буквы знают и ведут записи. Так что секрет змеевика, где конденсируются пары, постигли мигом. А ещё мы придумали, как контролировать температуру нагрева. Дело в том, что олово плавится при двухстах с чем-то градусах, свинец — при трёхстах с небольшим, и ещё примерно через соточку — цинк. И все они у нас есть.

Одним словом из котла капало вниз, и сверху тоже шёл конденсат. То, что оставалось в остатке — походило на кокс. Мы это сжигали, чтобы взвесить — оценить зольность. Накапавшее вниз перегоняли, разделяя на фракции. Одним словом заполняли время серьёзной исследовательской деятельностью и устраивали «диспуты», обсуждая сделанные наблюдения и выводы из них. Сырьевой и, отчасти топливный голод, давали нам немало времени для рассуждений и обобщений.

Знаете, фундаментальные знания, полученные во время учёбы, давали мне некоторые преимущества в наших спорах, как и статус «учителя». Но этот багаж быстро усваивался учениками и, случалось, их заключения нравились мне больше, чем мои собственные. Крепло чувство, что сейчас и здесь закладывается фундамент нашей науки. Э-э. Отвлёкся.

Так об угле. То, что мы из него вытопили или возогнали, дало нам горючую жидкость, похожую на солярку и даже не так сильно отличающуюся от неё по запаху. Ещё — густую смолу, из которой удавалось изгнать черноту. Тем не менее, липкость от неё никуда не девалась. Ещё выделяли мы самые легкие фракции, вероятно эфиры или бензолы, а может — ацетоны. Пахли они резко и из незакрытой посуды улетучивались.

Естественно, мы мешали это с уксусом и раствором соды, мылом, стеарином, глицерином. Грели, студили и смотрели, что получится. Хе-хе. Мне тоже было интересно похимичить.

Один из моих молодых помощников женился — взял у Ивула дочку, заплатив за неё арбалетом. А что Вы думали — нравы тут простые. Девчонка, кстати, по местным меркам — перестарок. В приданое привела несколько оленей — всё по обычаю, как ведётся испокон веков. Новоиспечённый муж о чем-то переговорил с моей суженой, а потом уже она позвала меня на помощь, отмывать новобрачную в бане. Хе-хе. В общем — справились. Под конец, когда у невесты появилось понимание, что её ни разу не убивают, кажется, началось кислородное опьянение. Кожа задышала, женщина сомлела и в руки мужа попала завернутая в толстое одеяло, согласная решительно на всё. Хотя, и без этого она, кажется, отбиваться не собиралась.

А мы с женой перемыли своих чад и дочурку новобрачной. Не удивляйтесь. Наличие ребёнка для женщины, выходящей замуж, здесь и сейчас — несомненное достоинство. А больше невест у соседей не было. Ну да — остальным-то нашим ученикам, жениться не к спеху.

Была забавная загвоздка в арбалете.

Я не прихватил запаса свинца, и нам пришлось делать пули из стали. Скорее даже — из железа. Понятно, что весили они теперь примерно вполовину легче, но, начав их использовать, я с любопытством отметил возросшую кучность стрельбы. Пришлось разбираться. Так вот — тетива насекала на мягкой свинцовой пуле канавку — а что Вы хотели? — усилие в полсотни килограммов, это не пуп царапать. В результате летящее тело слишком значительно отличалось от сферического, что и приводило к непредсказуемым отклонениям.