Сразу стало веселее. Все-таки опасность немного отдалилась. А они не могли не думать об опасности.

Ужинали весело. Спели несколько песен, правда, вполголоса.

После ужина вышли погулять. Вилкс пошутил: «Ночью и воробей на соловья смахивает!»

Шли без опаски. Долго стояли на берегу. Приеде показалось, что его спутники что-то слишком засмотрелись на запад, видно, надоело сидеть в квартире. Подумал: как еще они не перессорились до стрельбы, валяясь по койкам в разных углах в одной и той же комнате. Правда, у них есть карты. Наверно, успели проиграть друг другу всю свою будущую оплату, да и задолжать по гроб жизни. Он об этом у них никогда не спрашивал: начнут жаловаться, говорить о скуке, а чем тут поможешь?

У вокзала светились окна магазинов — зашли туда, купили еще водки и пива. «Хоть день, да наш!» — так это, кажется, называется», — подумал Приеде, глядя на развеселившихся «гостей».

Утром долго спали, проснувшись, еще повалялись в постели. После завтрака вышли на лыжную прогулку.

На лыжах ходили не без толку. Разделились по двое. Янис и Вилкс обошли Майори с двух сторон, присматривались, нет ли где воинских частей. Эгле и Лаува ушли в дюны, приглядываясь к отдыхающим. Впрочем, что они могли там приметить? Если ночью и воробей похож на соловья, то среди лыжников и девчонки-то были похожи на парней. Словом, ничего подозрительного.

Передачу начали ровно в пять. Эгле и Лаува заняли позиции на улице, с той и с другой стороны дома. Приеде взялся помогать радисту. Было интересно — новая аппаратура.

Вилкс не стал скрывать от Яниса свои приемы по передаче. Он достал шифровальный блокнот величиной, примерно, с папиросную коробку, с твердыми обложками бледно-розового цвета, вскрыл хлорвиниловый пакет, в, котором был упакован блокнот, и на его первой странице, под набором пятизначных цифр написал текст своей телеграммы, переведенный с помощью кодовых таблиц также в пятизначные цифровые группы. После того как он проделал некоторые арифметические действия с этими цифровыми группами, телеграмма была зашифрована, и ее можно было передавать англичанам. В этой телеграмме Вилкс сообщал:

«Рад наконец сообщить при помощи радио о себе и своих друзьях. Недавно наш рижский знакомый через своего друга шофера, работающего в Вентспилсе, вывез наше снаряжение из леса. После ряда неудачных попыток отыскать место для передач нашли такое на взморье. В дальнейшем возможна регулярная связь и передача информации. Прошу в следующем сеансе сообщить о слышимости моего передатчика, так как беспокоюсь за аккумуляторы, долго пролежавшие в земле. На днях женился.

Шифруя текст, Вилкс очень хвалил английскую систему шифровки и сами английские передатчики, портативные, удобные в работе и легкие для переноса. В самом деле, его передатчик умещался в портфеле.

Последняя фраза радиограммы — о женитьбе — была сигналом, чтобы англичане знали: он работает на свободе. Пропуск условной фразы обозначал бы, что его понудили работать против воли.

После зашифровки Вилкс вырвал листы, сжег их, а пепел выбросил. Потом попросил Приеде помочь натянуть антенну.

В 17.05 Вилкс послал свои позывные в эфир и, перейдя на прием, сразу услышал отзыв английского радиоцентра, находившегося где-то в районе города Ганновера в Западной Германии. Потирая от возбуждения руки, он шепнул Приеде: «Нас слышат!» — и начал передачу. Передавал он быстро, отчетливо. Приеде понял, что перед ним хороший радист.

Закончив передачу и снова перейдя на прием, Вилкс получил подтверждение, что телеграмма принята, и выключил свою станцию.