Но я знаю, что он улаживает какие-то дела в предместье и еще не вернулся. А когда я помянул, что здесь находится помощник шерифа, она обрадовалась и стала просить допустить ее к вам. Похоже, ей надобно прибегнуть к помощи закона, и то, что слуга закона здесь и не дремлет, пришлось очень кстати.
— Ну, зови ее. А ты, брат Кадфаэль, будь добр, останься. Ты с ней уже встречался, и она наверняка будет рада знакомому лицу.
Эмма Вернольд вошла торопливо, но нерешительно и присела в поспешном реверансе. Судя по всему, в незнакомом месте она чувствовала себя не вполне уверенно.
— Милорд, прошу прощения за то, что побеспокоила вас в столь поздний час… — Тут она заметила брата Кадфаэля и слегка улыбнулась — облегченно, но рассеянно. — Меня зовут Эмма Вернольд. Я приехала со своим дядюшкой, Томасом из Бристоля. У моста пришвартована его баржа, там мы сейчас и живем. А это дядюшкин работник, Грегори.
Сопровождал ее самый младший из троих купеческих подручных — нескладный, худощавый, но крепкий парень лет двадцати.
Берингар взял девушку за руку и усадил на лавку возле стола.
— Готов служить всем, чем смогу, — сказал он. — Что случилось?
— Достойный сэр, вскоре после того, как этот добрый брат ушел от нас, дядюшка отправился на ярмарочную площадь — он снял там палатку для хранения товара, — чтобы проверить, все ли в порядке. Вы же знаете, что сегодня творилось. Там, при товарах, оставалось двое работников. Дядюшка пошел к ним, а Грегори оставил со мной. Но прошло более двух часов, а он так и не вернулся.
— Но ведь он привез на продажу много товару, — резонно предположил Хью. — Чтобы все подготовить как следует и с утра показать товар лицом, требуется немало времени, а он, наверное, не ушел бы оттуда, не убедившись, что все в порядке.
— Это верно. Но странно то, что он куда-то запропастился. С ним там было двое подручных — Роджер Дод и носильщик Варин. Варин, тот остался ночевать при товарах, а Роджер вернулся на баржу час тому назад и очень удивился, не найдя там моего дядюшки. Он сказал, что тот ушел задолго до него и собирался вернуться на баржу. Поначалу мы решили, что он встретил по дороге какого-нибудь знакомого и заговорился с ним, но время шло, а его все не было. Тогда я взяла Грегори и мы пошли на ярмарочную площадь: вдруг дядюшка о чем-то забыл, а потом вспомнил про свою оплошность и вернулся к товарам. Но его и там не было. А Варин говорит все точь-в-точь как Роджер: дескать, дядюшка ушел первым и собирался идти прямо на баржу, потому как час уже поздний. Ему никогда не нравилось… — Девушка осеклась и, побледнев, поправилась: — Ему не нравится, если я остаюсь наедине с мужчинами без него.
Взгляд ее был прямым и ясным, но губы слегка дрожали. Она старалась держаться твердо, но не могла скрыть охватившего ее беспокойства.
«Она знает, насколько красива, — подумал Кадфаэль, — и может статься, что один из работников, скажем, этот Роджер Дод, старший дядюшкин подручный, пленился ее красотой. Ей это известно, но парень ей не нравится, вот девушке и становится не по себе, если она остается с ним наедине, без опекуна. Хотя, возможно, для тревоги и нет оснований».
— А что, если он вернулся к барже каким-нибудь другим путем? — спросил Хью. — Тогда вы вполне могли разминуться с ним по дороге.
— Но мы и сами вернулись обратно. А на барже на такой случай оставался Роджер. Нет, дядюшка не приходил. Я расспрашивала людей в предместье — многие еще не легли спать, все готовятся к завтрашнему открытию, — не встречал ли кто похожего человека, но так ничего и не разузнала. И тогда я подумала… — Девушка повернулась и обратилась к брату Кадфаэлю: — Тот молодой человек, который так охотно помог нам сегодня вечером, сказал, что остановился в странноприимном доме вашей обители. |