— Конечно, — сказал Ларет. — К счастью, в этот безрадостный час у меня есть кое-что получше моего бедного разума. У меня есть сны, которые мне посылают боги. Видения, открывшие мне, что магическая формула Нексуса — единственный путь. Иначе в приступе дикой ярости мы разрушим города людей и уничтожим маленький народ. Мы будем учинять массовые убийства, пока земля не покраснеет отих крови. Может статься, мы перебьем их всех. Вы этого хотите?

К концу речи голос короля сорвался и перешел во всхлип, как будто резня, о которой он говорил, уже началась. Он славился своей невозмутимостью и чувством собственного достоинства не меньше, чем мудростью, и такое проявление чувств произвело сильное впечатление на собравшихся драконов. На смену недоверию и возмущению пришли благоговейный трепет и решимость.

— Друг мой, — сказала Хаварлан, — мы знаем друг друга многие столетия, и я никогда не видела, чтобы ты совершил недостойный поступок или избрал неразумный образ действий. Если ты говоришь, что это единственный выход, Когти Справедливости помогут тебе чем смогут.

— Благодарю тебя, — Ларет изогнул шею, чтобы взглянуть на золотых драконов, сидевших внизу. — Надеюсь, я могу также положиться и на лордов.

— Конечно, Ваше Великолепие, — отвечал Тамаранд, поколебавшись. — Мы все ждем ваших приказаний.

Шатулио фыркнул и прошептал:

— Ну, значит, все. Если золотые и серебряные объединились, они заткнут глотки всем остальным.

Может, он был прав. Обсуждение затянулось еще на два часа, но, в конце концов почти все, хотя и неохотно, согласились с планом Ларета.

Кара подумала, что ей следовало бы сделать то же самое. Многие из этих драконов являлись старейшинами, некоторые — уже тысячу лет. Конечно, мудрость, которой обладала Кара, не шла в сравнение с их мудростью. Кроме того, ее чешуя не блестела, как металл. Она была здесь чужой. Золотые драконы и другие принимали ее как одну из дальних сородичей, но вряд ли хоть кому-то действительно было важно ее мнение.

И всеже Каре необходимо было высказаться. После всех этих ночных кошмаров!

— Ваше Великолепие! — начала она.

Подозревая неладное, Шатулио бочком отодвинулся от нее.

Ларет повернулся в ее сторону:

— Прости меня, дочь песен. Я знаю многих из собравшихся здесь, но тебя я прежде не встречал.

— Меня зовут Карасендриэт, и я хочу спросить: что является причиной безумия? Вы можете сказать? Или Нексус, знающий много тайн?

Ларет кивнул дракону-колдуну, приглашая его ответить на вопрос.

— Боюсь, никто не знает разгадки этой тайны, — сказал Нексус.

— Если мы так мало знаем, — продолжала Кара, — то можем ли мы быть уверены, что будем спать только до тех пор, пока это не закончится? А если от жажды и голода силы покинут нас?

— Чепуха, — сказал Ларет. — Безумие уже проникло в твои мысли, заставляя тебя бояться того, что никогда не произойдет.

— Ты сам сказал, бешенство будет хуже, чем когда-либо. Может, оно охватит нас и никогда уже не отпустит.

— Мои сны говорят, что этого не случится.

— У меня свои ночные кошмары, — сказала Кара, — и собственные предчувствия, они и здравый смысл указывают другой путь. Почему бы не атаковать этот недуг, как мы сделали бы с любым другим нашим врагом? Почему не отыскать причину, не определить лечение и не избавиться от безумия раз и навсегда?

Она надеялась, что, когда она закончит, ее поддержат, но все молчали. Драконы просто уставились на нее.

Затем Ларет сказал:

— Это не болезнь, а слабость, присущая драконам.