— Мы тоже народ.

— Ты лжешь! Что ты знаешь о нас? Вы боги! Вы ничего не знаете об обычных людях, которые всю свою короткую жизнь должны горбатиться за гроши. Но даже этого они не видят. Все их деньги уходят к вам. Все достается вам, потому что вы только ждете и ничего не делаете. Они поработают на вас, потом заведут детей и умрут, а их дети начнут работать… Вы можете откладывать Колонизацию, ведь вы-то успеете погулять под открытым небом, солнцем и звездами. У вас хватит времени узнать, на что была похожа жизнь в прежние дни на старушке Земле. Вы еще и к другим планетам полетите. Вам снова достанется все… А как же мы? Мы умрем, и наши дети умрут, и дети наших детей… Что же нам только потеть и строить для вас пирамиды, которых мы никогда не увидим? Вы не народ! — его голос сорвался в крик. — Вы даже не люди! Вы — Бессмертные.

— Мы правим вами по вашей же воле. Потому что мы самые опытные.

— Опытные? — переспросил Сэм. — А где Блейз Харкер?

— Он в данное время не в Делавере…

— Прямой канал, — запросил Сэм.

Повисла пауза. Потом Захария сделал знак рукой. Во всех Куполах экраны побледнели и выключились. Диалог шел теперь только между двумя телекамерами — Сэма и Харкеров.

Сэм тоже переключился на прямую связь. Он сказал: «Я знаю, где Блейз Харкер. У меня есть видеофильм о нем. Я могу выпустить его в эфир, и ты увидишь, что останется от престижа Бессмертных, когда люди узнают, что вы тоже можете свихнуться». Сэм услышал, как сзади запищал динамик. Он мгновенно расшифровал: «Кедра Волтон входит на территорию Харкеров…» Уже скоро.

Внезапно динамик запищал опять. Сэм завороженно вслушивался: «Послушай, что делается в Куполах. Выйди на связь. Послушай…».

Ему этого очень не хотелось. Отвлекаться на что бы то ни было не входило в его расчеты. Слишком многое зависело от каждой секунды именно сейчас. Его расчеты, удача, все могло рухнуть, если хоть что-нибудь не сработает. Он не хотел отвлекаться, чтобы ни на мгновение не снижать давление на Харкеров. Но он все-таки переключился на служебный канал и невольно замер, вслушиваясь.

Внизу, в Куполах, экраны не светились. Люди были отрезаны от этого небывалого разговора об их жизни и смерти как раз тогда, когда он дошел до самой критической точки!

И людям это не нравилось.

Тяжелая волна гнева поднималась над плотно спрессованной многотысячной толпой. Она мрачно стояла, придвигаясь ближе к экранам, как будто это могло заставить их включиться. Гневный ропот нарастал с каждой секундой. То там, то тут голоса переходили на крик и звучали все требовательнее. Им нужно было отвечать. Причем быстро, очень быстро.

Сэм вернулся к Харкеру, который ждал его на канале прямой связи. В Зал Совета тоже доносилось отдаленное эхо бушевавшего на улицах гнева. Значит, и они наблюдали за состоянием толпы. И тоже знали, что счет идет на секунды. Сэм ухмыльнулся. Прекрасно. Лучше и быть не может. Он заставил их пошевеливаться, неважно, поняли они это или нет. Бессмертным никогда еще не приходилось испытывать такого давления. Они не привыкли жить в таком темпе. А Сэм под таким давлением прожил всю жизнь. Ему пришлось научиться реагировать быстро. Теперь главное — говорить и говорить без остановки…

— Престиж Бессмертных! — воскликнул он в микрофон прямой связи. — У вас нет никакой связи с людьми. Что вы знаете о человеческих чувствах, вы, Бессмертные! Верность, преданность — не превращаются ли они во что-то другое за несколько сотен лет? Я рад, что я простой смертный!

Захария мгновенно напрягся. Это прозвучало неискренне, и он сразу распознал фальшивую ноту.