— Приятель, — обратился к сплевывающему кровь Гламуру чеченец, — в твоих интересах отдать тубус. Как ты понимаешь, я не оставлю тебя в покое, пока не выполню просьбу Дебуа… Попробуйте разговорить его другим способом! — крикнул он своим людям, продолжающим избивать Гламура. — Мне не труп его нужен, а желание говорить!..

Один из чеченцев тут же занялся какими-то странными приготовлениями. Выщелкнув лезвие, он стал рассматривать его на свет. Старший ничего не делал, просто внимательно смотрел на жертву и поэтому выглядел ещё более устрашающе.

Гламур представлял собой жалкое зрелище. Лицо его было в крови, рубашка в темноте превратилась в черную и блестела ужасающим атласом. Изредка языки костра освещали ее, и тогда рубашка открывала свою тайну — она была насквозь пропитана свежей кровью.

— Гламур, — снова заговорил старший, — тубус — все, что у вас есть. Но стоит ли бороться за него, если на кону жизнь? На кой черт вам тубус, если через четверть часа вы будете мертвее всех мертвецов? — Чеченец рассмеялся. — Поэтому вы должны понять меня.

Вынув из кармана карандаш, он покрутил его перед глазами, а потом попросил своего присного отпустить одну из рук пленника.

Сунув карандаш меж пальцев Гламура, он сжал его ладонь в дружеском приветствии…

Боль, пронизавшая мозг Гламура, заставила его легкие разорваться криком и заглушить ночной прибой.

— Начинай говорить, сукин ты сын!.. — взревел чеченец и с размаха всадил остроносый ботинок в живот Гламура.

И в этот момент случилось невероятное.

Один из чеченцев, издав неясный звук, вдруг пустил изо рта ленту крови и пал на колени.

Не понимая, что происходит, старший из чеченцев выдернул из-за пояса пистолет и отскочил в темноту. Третьему его спутнику не повезло. Гламур видел, как из живота его вдруг выскочил и замер окровавленный заструганный кол…

Застонав и потеряв опору, чеченец тоже рухнул на колени. И Гламур увидел в темноте, за его спиной, несколько грязных, заросших лиц. Шесть или семь бродяг, вооруженных арматурой и дрекольем, вышли из темноты и бросились на чеченцев. Гламур видел, как взлетают и с чавкающим стуком опускаются на тела и головы его мучителей куски железа и дреколье…

— Не боись, дружок! — прохрипел, выдергивая кол из спины жертвы, чумазый атаман. — Мы своих в обиду не даем… А где… а где третий зверек?!

Гламур оглянулся. Его собеседник исчез во тьме.

Решив быть благодарным, Гламур вынул из кармана несколько купюр и попросил бродяг выпить за его здоровье. Пообещал присоединиться и около минуты задумчиво наблюдал, как бродяги волокут окровавленные трупы к воде. А после шагнул в темноту и побежал.

Глава двенадцатая

— Наверное, пользование мобильной связью под сводами храма — богопротивное занятие, Макаров. — Левша вздохнул, посмотрел на табло, вещающее о том, что в этом помещении связи нет, и бросил под ноги окурок. — Как и курение. Что будем делать?

Вопрос риторический, потому что Левша точно знал — до ответа на него Макаров еще не дошел. Впервые он задумался о нем тогда, когда висел на ограде. Впрочем, чего гадать? Особенно сейчас, когда сквозь дверь требуют ответа совершенно на другой вопрос.

— Эй, кто вы?

— Ангелы, — рявкнул Левша и сплюнул.

— Есть предложение, — снова раздается за дверью. — Или мы вас сейчас расстреливаем, как собак, или вы открываете дверь.