|
День был солнечный и теплый. Вскоре мы прошли равнину и начали подниматься в горы по дороге, что шла через густые буковые леса и ущелья, прорытые быстрыми ручьями. Воздух по мере подъема становился все прохладнее, и наше продвижение замедлилось; всадники спешивались и вели коней в поводу, а фракийцы в своих кольчугах и шлемах тащились позади нас, нагруженные щитами, мечами, провизией и дротиками. Мы производили много шума, и это, кажется, очень раздражало Бирда, которому явно не нравилась наша компания. Местная флора была представлена весьма богато и разнообразно: серебристые ели, клены, лавр, дубы, остролист, мята, шиповник. Также местность кишела дикими животными: черными белками, оленями, выдрами, коршунами. Один раз мы сквозь просвет в кронах деревьев даже увидели орла, парящего над нами, и Спартак счел это добрым знаком. В середине дня Бирд, Спартак и я сделали остановку, оставив на время своих людей, и продолжили путь пешком, уйдя с дороги и двинувшись через лес.
Мы следовали через заросли за Бирдом, постепенно поднимаясь все выше, пока не забрались на вершину мощного горного отрога, одного из многих, пересекавших эту местность. Мы подобрались к краю отрога и заглянули вниз. Под нами располагался большой лагерь, окруженный забором, а в нем деревянные хижины, ряды палаток, конюшня и большие навесы, под которыми обрабатывалась серебряная руда. Лагерь размещался рядом с каменным обрывом, и вся его территория была очищена от деревьев и прочей растительности. Из лагеря выходила дорога. В скальном обрыве виднелись два входа в шахту, из которых периодически появлялись рабы, толкая тележки, нагруженные рудой. У входа в лагерь стояли часовые, а также у входов в шахту и у ворот отдельной огороженной зоны, где жили работавшие в шахте рабы. Над лагерем эхом разносились громкие команды, а в воздухе над ним висело облако дыма. Мы отползли от края обрыва и вернулись к своим людям. Спартак за все это время не произнес ни слова, но когда мы вернулись назад, он собрал командиров и сообщил, что нападение на лагерь запланировано на утро. – Костров вечером не разводить. Выступаем еще до рассвета, – сказал он нам. – Пакор, оставь коней под охраной и поставь полсотни своих людей с луками у края обрыва, откуда мы рассматривали лагерь. Их задача – перебить как можно больше римлян, а мои люди и оставшиеся твои парфяне тем временем захватят ворота и возьмут лагерь. План казался достаточно простым, хотя я так и не понял, зачем нам нужна эта шахта. Уже потом, когда мы сидели, съежившись и накрывшись плащами, привалившись спинами к стволам сосен, он мне все объяснил. Ночь была холодная, небо расчистилось, и луна бросала бледный свет на лес, пробиваясь сквозь кроны деревьев. Наши воины пытались хоть немного поспать, но Спартак не мог заснуть, точно так же, как и я, хотя моя бессонница была вызвана холодом и бугристой корой, впивавшейся мне в спину. – Мне казалось, что мы уже захватили достаточно золота и серебра, – сказал я. – Серебра и золота никогда не бывает достаточно, – улыбаясь, ответил он. – Стало быть, мы идем брать эту шахту, потому что нам нужно больше сокровищ? Войско живет за счет захваченных земель, так зачем нам эта шахта? – Чтобы отнять ее у римлян, конечно. Я был в замешательстве. – А зачем? С какой целью? – Это у них называется разработкой глубоко залегающих жил руды, – ответил он. – Я помню, как однажды разговаривал с гладиатором в Капуе. Он раньше работал на такой же шахте, до того, как его продали в лудус. |
