Я громко вздохнул.

– Я что, должен с одного слова уразуметь, что ты имеешь в виду?

– Если ты хочешь отомстить за смерть своего друга и начальника, мой господин, Кесария дает тебе такую возможность. Небольшой город, стен нет, маленький гарнизон. Много римлян – по большей части торговцы и их семьи. Отлично будет гореть.

Я обернулся к нему, уже заинтересованный.

– Продолжай.

Он рассказал мне, что Кесария была торговым центром еще до того, как римляне завоевали Каппадокию, но после этого они изгнали из города многих местных жителей, а вместо них поселили там своих. Но город все равно процветает и, по словам Бирда, являет собой созревший фрукт, который только и ждет, чтобы его сорвали.

– Откуда ты знаешь, что там нет гарнизона?

– Я не совсем уверен, мой господин, но все легионы ушли на север, они воюют с Митридатом в Понте.

Это, насколько я знал, было правдой. Доблестный Митридат противостоял всей мощи Рима, сражаясь за свободу своего народа. Да и мы во время похода встретили совсем немного легионеров.

– Кесария далеко отсюда?

– Три дня пути верхом, господин.

– Откуда ты так хорошо знаешь этот город?

Выражение его лица вдруг резко поменялось, стало крайне печальным.

– Я жил там когда-то, мой господин. До того, как туда пришли римляне.

Бирд отвернулся, уставился в огонь и замолчал. Через некоторое время он поднялся на ноги и ушел. Я раздумывал над тем, что он мне сообщил. Желание отомстить было слишком сильным. И я принял решение: мы нападем на Кесарию и тем самым принесем по-настоящему достойную жертву в честь Бозана.

Мы пробыли в этом лагере два дня. Насколько можно было судить, боевой дух воинов нашего отряда по-прежнему оставался высок, несмотря на гибель Бозана. Вечером, перед выступлением к Кесарии, я собрал командиров. Они расселись на земле вокруг костра, их вид выражал полную уверенность в себе.

– Завтра выступаем к Кесарии. Бирд говорит, что там нет ни стен, ни гарнизона. Тем не менее совершаем быстрый налет, наносим как можно больший ущерб, а затем как можно скорее убираемся оттуда.

– И после этого возвращаемся в Хатру, господин? – спросил один из командиров сотни.

– Да, – ответил я. – После того как сожжем Кесарию до основания, будем считать, что отомстили за Бозана и выполнили все данные нам приказы.

Кажется, им это понравилось, а я был рад, что они теперь вроде как воспринимают меня в качестве своего военачальника. Я же был сыном их царя, и они шли за мной из уважения к этому и отнюдь не завидовали мне. Во всяком случае, я на это надеялся.

Мы покинули эту местность сразу после рассвета. Четыре сотни всадников, запасные кони и грузовые мулы двинулись в путь по голой, бесплодной земле. Каппадокия соответствовала нашему настроению – скалистая, исхлестанная ветрами, пустая страна. Отдельные горы и целые плато, изредка встречавшиеся рощи и поросшие травой равнины казались бесконечными. Бирд сказал мне, что из соображений безопасности старается вести нас, минуя города, а также сообщил, что многие живут здесь в пещерах, вырубленных в скалах, и влачат при этом жалкое существование.

– И Рим все равно хочет захватить эти земли?

Он пожал плечами:

– Рим хочет захватить все земли, господин.

Через три дня мы достигли цели – Кесарии. Я осмотрел город с высоты близлежащего холма. Кесария располагалась в центре широкой равнины, опоясанной цепью невысоких холмов.