— Чем смогу — помогу, но не в ущерб себе и клану, — хладнокровно ответил я.

— Хорошо, — покивал великий князь. — Илья Яковлевич, вы свободны, а мы с господином Федоровым еще побеседуем, но уже на другую тему.

Глава СБ империи невозмутимо поднялся, но в его ауре всплески удивления полыхнули. Впрочем, он их быстро подавил, попрощался и ушел. Романов же, как только за Горовым закрылась дверь, вытащил из ящика стола пузатую бутылку с пробкой, залитой сургучом. Самое интересное, что этикетка отдаленно напоминает демонический стиль, а оттиск на сургуче подтверждает мою догадку.

— Хочу с вами продегустировать один старый напиток, хранившийся в моем винном погребе. Происхождение коньяка неизвестно, но содержимое аналогичных трех бутылок оказались очень приятным на вкус, — произнес великий князь, сбивая с горлышко бутылки демоническую печать, непонятно откуда взявшимся ножом.

Пробку Романов вытащил, чуть сжав верхний ободок стекла, та сама медленно выползла. Магический коньяк, имеет не хилый заряд силы и в нем намешано несколько заклинаний. Если правильно понимаю, то тот, кто начнет лукавить — сразу опьянеет и у него развяжется язык. А на столике уже появились два бокала, в каждый из которых Иван Андреевич собственноручно налил янтарной жидкости на пару пальцев.

— Я за рулем, нарушать не люблю, — осторожно сказал, заранее зная, что отказ не предусмотрен.

— Водителя выделю, — невозмутимо произнес Иван Андреевич. — Что ж, принято раскуривать трубку мира, но мы с вами, — он подчеркнул обращение на «вы», — господин Федоров, выпьем, чтобы забыть недопонимание в прошлом.

— Хороший тост, — оценил я, теряясь в догадках, с чего бы это правитель империи до меня снизошел. — Грех отказываться.

— Очень точное замечание, — кивнул великий князь.

Мы чокнулись и пригубили демонический напиток. Хм, такого пить не приходилось. Градусов почти не ощущается, зато привкус великолепен.

— Алекс, не обидишься, если наедине к тебе буду обращаться на ты? — поинтересовался Романов.

— Без проблем, — спокойно ответил я, а потом честно признался: — В какой-то степени это даже льстит.

— Хорошо, — задумчиво произнес Романов, а потом задал ожидаемый вопрос: — Скажи, что у тебя с моей дочерью?

И как выкрутиться? Дружбой это уже не назвать. Любовницей? Еще своя голова дорога! Ну, нет, убить меня он не сумеет, но жизнь испортит.

— Иван Андреевич, я бы честно вам рассказал, какие чувства к Насте испытываю, да вот беда, — опечалено вздохнул, — она запретила.

— Прямо-таки запретила? — с весельем в голосе спросил Романов.

— Просила не говорить, — развел руками.

— И ведь в основном не соврал, — задумчиво произнес великий князь. — Эх, Настя-Настя, не получится из тебя политика. Но я не расстраиваюсь, выбор только ее и своей жизнью она вправе распоряжаться. Впрочем, даже молчание говорит о многом. Не так ли?

— Иван Андреевич, но вы же сами были молоды, — осторожно заметил я.

— И чем тебе итальянка не угодила? — не ответил тот на мой вопрос. — Красива, отец влиятелен и богат. Правда, я бы не хотел, чтобы лучший ликвидатор империи оказался связан с кланом Росси. Мы с Джузеппе давно дружим, но не всегда цели и интересы совпадают, если правильно понимаешь, о чем говорю. Так, еще по одной! — он вновь разлил по бокалам и на этот раз уже чуть больше.