— Спасибо, что вы уделили мне время, мистер Левитт, — сказал я, пытаясь встать с дивана, не заработав в процессе грыжу. Сегодня мой «костюм» мне был тесен, должно быть, благодаря картошке фри, которую я тоннами поглощал во время заточения Руперта в квартирке над офисом, кроме того довольно сложно перемещаться, пока не поднимешься из этой ванны со склизким желе.

Но мистер Левитт был настойчив, если не сказать больше, и пока я шел к двери, он рысцой бежал сзади. В последнюю минуту он внезапно оживился и стал энергичнее, чем был все те полчаса, что я пробыл у него.

— Прошу вас, останьтесь, — умолял он. — Я поставил печенье в печку, на максимальной скорости оно будет готово максимум через две с половиной минуты.

— Мне очень хотелось бы остаться, — стал объяснять я. — Но мне нужно идти. Простите, что побеспокоил вас.

— Я понимаю, — сказал он тихо и монотонно. — Все уходят.

Не сказав больше ни слова, он отвернулся, сердито пошлепал в гостиную, плюхнулся на диван и соскользнул на пол, где остался лежать, свернувшись калачиком.

Господи. Ну я же не железный.

Мы несколько часов играли в пачизи.[10] Я каждый раз выигрывал, несмотря на полное непонимание правил, но мистер Левитт сидел все это время с улыбкой до ушей. Я вообще-то занимаюсь частным сыском не для того, чтобы кого-то веселить, и я чаще приношу неприятности, чем радость, но в тех редких случаях, когда я могу делать добрые дела (мои приятель аллозавр-еврей называет это «мицва»[11]), то очень рад, что не беру за это денег.

Вафли были ужасны.

* * *

— Передозировка снотворного, вероятно, секобарбитала, — сообщил я Эрни, когда вечером вернулся в офис. — И предсмертная записка, в которой есть указание, что он ушел от прогрессистов.

— Я тебя переплюну, — ответил напарник.

— Да?

Эрни вытащил фотографию молодой хорошо одетой девушки, чуть старше двадцати, стоящей в центре быстроходного катера посреди неизвестного озера. У пупка маленькая родинка — это фирменный знак корпорации «Накисоба», дочерней фирмы «Накитара», крупнейшего производителя личин. Кроме этого обе компании занимаются сложной электроникой, компьютерами, издательским бизнесом, производством фильмов и выпуском презервативов, но это уже дело десятое. Девочка на фотографии казалась довольно счастливой, улыбалась и махала фотографу, положив вторую руку на кокетливо приподнятое бедро.

— И это у нас?…

— Кристал Ридс — подсказал Эрни. — Диплодок. Наследница крупнейшей фабрики по производству карандашей Ридса.

— А что, карандаши так выгодно производить?

— Уже не особо, — признал Эрни. — Они покатились вниз с тех пор, когда все заполонили компьютеры, но все еще активно торгуют со школами. Смысл в том, что у этой семейки есть денежки.

— Дай-ка догадаюсь — большая часть этих денежек из их кармана перекочевала к прогрессистам.

— Даже круче. Они еще и дома своего лишились. Он был записан на Кристал по каким-то малопонятным причинам, связанным с налогообложением, и она в минуту религиозного экстаза переписала его на эту секту. Через шесть месяцев, заплатив адвокатам около двухсот тысяч баксов, они отвоевали его обратно, но это было роковой ошибкой со стороны ее родителей.

Они послали двух динозавров из Невады, которые утверждали, что они специалисты по «экстракции», проще говоря, по похищению таких вот девочек из логова сектантов, разумеется, выполнили свою задачу, доставили девчонку в безопасное место для депрограммирования.