— Какая симпатичная комнатка, — сказал я Цирцее. — Очень… уютная.

Легкий изгиб губок и взмах ресниц.

— Это моя комната для отдыха. Я прихожу сюда перед важными мероприятиями, чтобы… приготовиться, если хотите, можно это и так назвать.

— Важными мероприятиями? — переспросил я.

— Да. Очень грустно говорить об этом, но у нас тоже произошло несчастье, — промурлыкала Цирцея. — Умерла наша дорогая подруга…

— О, мне очень жаль…

— Она была очень старой, и ее время пришло. Она упокоилась в мире с нашими предками. Похороны начнутся внизу через несколько минут. Кажется, мы все время встречаемся на таких печальных церемониях, да?

— Мы могли бы прийти в другой раз, — предложил Эрни, сейчас в голосе детектива слышался намек на обычное сочувствие.

— Пожалуйста, останьтесь. У меня есть несколько свободных минут. Итак, чем я могу помочь вам, мальчики? — спросила Цирцея, обвив хвостом свое роскошное тело. Она невероятно умело владела им. Пока она говорила, хвост легонько покачивался в воздухе, затем также легонько ударил меня по коленке, можно было подумать, что его хозяйка дразнит меня.

— Мы… с другом много говорили, — начал я, — после того вечера. О прогрессе, о том, во что вы верите, что отстаиваете.

— Очень хорошо. Мы поощряем подобные обсуждения, — сказала Цирцея.

— А потом, на похоронах, когда я увидел тебя… Цирцея покивала с сочувствием.

— Да, неловко вышло.

Ее хвост продолжал двигаться, все еще заигрывая со мной. Я старался уклониться, но тонкий и проворный орган умудрился все-таки скользнуть вниз по моей ноге, залезть под брючину и добраться до латексного покрова под ней. Я отскочил, а Эрни бросил на меня непонимающий взгляд.

Он решил взять инициативу на себя:

— Вы забеспокоились, когда Руперт покинул вашу группу?

— Забеспокоилась из-за того, что он ушел? Нет. Но беспокоилась ли за него? Разумеется. Мы все вольны выбирать, как именно нам жить, мистер Ватсон, но меня огорчило, что динозавр, который ранее твердо решил идти по дороге к осмысленной и полной жизни, свернул с пути истинного.

— Он казался довольно счастливым.

— Вы имеете в виду, пока не покончил с собой?

Один-ноль в пользу Цирцеи.

Я вступил в беседу:

— Нас очень интересует ваша организация. Хотелось бы узнать о ней поподробнее.

— Вы хотите вступить в наши ряды? Это нелегкий путь.

— Мы понимаем, но это… интригует. Хотя у нас есть и некоторые вопросы.

— А у кого их нет? — сказала Цирцея. — Пожалуйста, я с удовольствием помогу вам, чем смогу.

Еще одно поглаживание хвостом.

Тут весьма похожая на хвостик часть моего естества уплотнилась, и для снятия напряжения мне пришлось подумать о монашках, о болезненных прививках и о старых клячах, пасущихся на пастбищах. В этот момент я обрадовался, что все-таки не снял с себя одежду. Мой пах был туго обмотан, и это не давало мне попасть в неловкую ситуацию.

— Ну, джентльмены, — сказала Цирцея. — Мы так и будем торчать здесь весь вечер или займемся делом?

— Д-д-делом? — запинаясь, повторил Эрни, краснея. Ах ты, старый черт! Я был рад, что не только у меня ее слова вызывают эрекцию.

— У вас же были вопросы? — Цирцея села на мягкий пуфик и буквально утонула в нем. — Полагаю, некоторые из них касаются вашего друга.

— Он и ваш друг, если я не ошибаюсь.

Она кивнула и исправилась:

— И моего.