Зачем же я пытаюсь объяснить ему, что со мной происходит?

Не иначе как во имя того уважения, которое я когда-то испытывала к этому человеку. В память о былой привязанности.

— Ты разве себя не помнишь? — спросил он. — Ты была неотразима. Я восторгался тобой, боялся тебя. Не раз мне казалось, что ты просто сумасшедшая. Мне казалось, что ты самая неистовая во всем мире. Способная пожрать всех и вся. После тебя я много кого встречал и много о чем слышал. Но, видимо, существует какая-то граница, которую мы не в состоянии перейти. Ни в ком я не находил твою безумную искренность. Ты думаешь, после свадьбы тебе удастся забыть эту страсть?

«В этом-то вся разница. Я не знаю, как тебе, но лично мне надоело. Я устала от бессмысленного мельтешения. Кончилось то время, когда я, как девочка, не спала ночами оттого, что мне хотелось получить то-то и то-то или сделать так-то и так-то. Скорее всего, у нас просто разный порог насыщения. Ты, похоже, не против хоть всю жизнь по выходным трахаться с этими придурками. А меня достало». — Я не находила подходящих слов, чтобы более или менее пристойно выразить эту мысль, поэтому промолчала. Кроме того, мне не хотелось обсуждать с ним заключенный в этой мысли намек на «дискриминацию» и «гениальность».

Он живет как живет. Наслаждается тем, что предоставляет ему его окружение. Только вот с годами его жизнь начнет рушиться, и все явственней будет проступать наследство, оставленное буйной молодостью, — странности в поведении и в способе общения.

— Знаешь, дорогуша, — второй раз за время беседы он назвал меня дорогушей, — именно про тебя я никогда бы не сказал, что ты оставишь свои излюбленные забавы и выйдешь замуж. Твой муж, наверное, классный парень. И, судя по всему, он создаст тебе прекрасные условия.

После болезни, когда я прервала отношения с прежней компанией и только-только начала работать в своей фирме, меня не покидало странное ощущение. Скорее всего, оно было связано с нервным истощением. Мне казалось, что у меня подергивается щека каждый раз, когда я пыталась что-нибудь сказать. Это чувство усиливалось, если я была усталой, раздраженной или взволнованной. Так продолжалось полгода.

Половое влечение похоже на чувство голода. Если обожраться до полуобморока, то заболеешь. И точно так же, если переборщить с сексом, в дальнейшем не избежать неприятных последствий.

Но постепенно я вошла в колею. Сексом занималась не больше, чем обычные люди. Ходила, как все, на работу, обедала с подружками, покупала одежду. Ночью спала и просыпалась, как положено, утром. Кожа моя стала нежной, упругой. На меня перестали накатывать приступы безумного желания. И я наконец осознала, что, кроме секса, в мире есть немало прекрасных и увлекательных вещей. К. все это время неизменно продолжал встречаться со своими старыми знакомыми и в стотысячный раз проделывал то же самое, что делал каждые выходные.

Меня передернуло от этой мысли. Все-таки хорошо, что я — это я. Хорошо, что мне удалось вовремя с этим завязать. Должно быть, Бог и вправду есть. И когда наступает опасный момент, он дает нам знать об опасности.

Прощаясь, мы сказали друг другу «до встречи». Но я подумала, что вряд ли мы еще когда-нибудь встретимся. Ну разве что случайно столкнемся в кафе.

«А ведь я тебя так любила…» Стояла поздняя осень. Я шла в одиночестве по старой усталой улочке. Ветер раздувал полы моего пальто. Вокруг царила мертвая тишина, тени домов росли, становясь все темней, и мне казалось, что никогда больше не взойдет солнце.

«Твое тело, доказывая в очередной раз грустную истину, что человек есть всего лишь человек, отвергало одних и всеми силами желало других.