Командир «Каймана» то и дело затравленно оглядывался назад.

Вдруг над их головами с оглушительным ревом пронеслась двойка советских истребителей-перехватчиков морской авиации.

— Вот и Москва к нам пожаловала, сэр, — криво ухмыльнувшись, проговорил дрожавшими губами командир.

«Длинная рука Москвы!», — мысленно вторил ему Джек Бойд.

Полковник Адамс ничего ему не ответил.

LXIII

Теплоход «Калининград» лежал в дрейфе.

Неподалеку застыл «Сообразительный» — большой противолодочный корабль.

От него к пассажирскому лайнеру шел катер.

На «Калининграде» спустили трап, по которому военные матросы свели на катер Биг Джона и Рауля. «Голубые десантники» шли медленно, руки их были заведены за спину и схвачены наручниками, головы опущены.

— А вон с тем типом, который идет впереди, я играл в шахматы, тетушка, — проговорил тихо Билл Ричардсон, показывая Екатерине Ивановне на Биг Джона.

— Подумать только, — вздохнула миссис Томсон, — эти бандиты убили ни в чем не повинную Элис…

— Русские посадят их на электрический стул? — спросила Элен.

— У нас нет такой смертной казни, — произнес за их спинами Владимир Ткаченко.

— О, мистер Уэбстер! — воскликнула Элен. — Вы пришли посмотреть на этих гангстеров?

— Я пришел проститься с вами… До свиданья, друзья! Извините за небольшую задержку в пути. Поверьте — это случилось вовсе не по нашей вине.

Неподалеку от трапа майор Ткаченко обнял Валентина Васильевича.

— Плывите дальше, капитан, — сказал Владимир. — Для меня рейс окончен. В пожарном отношении претензий я к вам не имею…

— До встречи на берегу, Володя, — дрогнувшим голосом проговорил капитан Устинов. — Положите ей цветы… От меня.

Валентин Васильевич отвернулся.

Майор сильно втянул в себя воздух, глубоко вздохнул, стиснул капитану руку повыше локтя и побежал по трапу.

С остальными друзьями на теплоходе он простился еще раньше.

С трапа его подхватили два мичмана, и вот Владимир Ткаченко стоял уже в рубке катера, отвалившего от борта лайнера.

Ему предстоял печальный обратный путь.

LXIV

Скорый поезд из Москвы прибыл точно по расписанию — в семь часов сорок минут.

На перрон высыпали пассажиры, прибывшие в приморский город, чтобы в полной мере вкусить удовольствий от только что начавшегося «бархатного» сезона. Навстречу поспешили им изготовившиеся носильщики, представители санаториев и помахивавшие ключами от зажигания «левые» автоизвозчики.

День обещал быть на славу — солнечным и теплым, и это обстоятельство наполняло души гостей города радостным чувством.

Полковник Ткаченко покинул вагон одним из первых, быстро миновав здание вокзала, пройдя на площадь боковыми воротами, и уже на площади вдруг осознал, что торопиться ему в общем-то некуда. Ехать домой — не успеет к девяти в управление, а идти на службу еще рано…

Он вернулся назад к вокзалу и пошел к железной решетке, ограждавшей молодой яблоневый сад, посаженный путейцами в честь Сорокалетия Победы. У этой изгороди торговали цветами, и Владимир Ткаченко купил букет алых роз. Он собрался было уходить и сделал несколько шагов, но вспомнил о капитане Устинове и взял у той же осанистой бабки белые розы.

Так Владимир поступал всегда, когда собирался навестить на кладбище Алису.

«Где он сейчас, Валентин Васильевич? — подумал Ткаченко о капитане.