Флористка по-прежнему не могла отойти от своего творения. Она обходила розы по кругу, подрезая стебли и удаляя лишние лепестки. Рядом с ней стоял мобильный столик с инструментами: видно, не выдержала, решила внести еще пару штрихов.

От нее следовало ожидать чего-то подобного. Хелен Робинсон жила своей работой. Она вечно ходила хмурая, говорила тихо и мало, в глаза никогда никому не смотрела. Казалось бы, при таком непростом характере у нее не было ни шанса получить признание высшего общества, где все строится на связях и симпатиях. Однако в ее случае талант оказался сильнее личного впечатления.

То, что делала из цветов Хелен, не мог сделать больше никто. Казалось, что под ее руками растения оживают, сами меняют форму, цвет, текстуру лепестков. Она не пользовалась ни одним из известных приемов, разрабатывая собственные техники. Из теплиц, построенных возле ее дома, она привозила уникальные цветы, которые обычно служили сердцем композиции. Она могла гарантировать результат, и за это клиенты платили большие деньги. А то, что она вечно мрачнее тучи… Это можно потерпеть.

Арину ее характер и вовсе не смущал. Обязательных улыбок она требовала только от своих сотрудниц, работающих непосредственно с клиентами. От флориста она ждала качественной, грамотной работы и соблюдения сроков. С этим Хелен справлялась не на сто даже, а на двести процентов. Больше от нее ничего не требовалось: легко было поверить, что этой женщине проще общаться с растениями, чем с людьми.

– Не можете поставить точку? – поинтересовалась Арина, окончив осмотр ледяных скульптур. – Бросьте, букет и так совершенен!

– Совершенства не существует, – буркнула Хелен. – Всегда можно что-то исправить.

Подготовка была окончена, декораторы удалились, а официанты еще не пришли – в их присутствии не было необходимости, пока не прибудут гости. Женщины остались в зале вдвоем. Арина с удивлением обнаружила, что ее это несколько напрягает, и даже разозлилась на себя за безосновательную нервозность.

Кто-то другой на ее месте поспешил бы уйти, но только не она. Если она видела вызов в какой-то ситуации, то заставляла себя пройти через страх, чтобы снова вернуть уверенность. Вот и теперь она не спешила отдаляться от Хелен.

– Я очень благодарна вам за быстрое исполнение заказа, – сказала она. – И даже то, что вы изменили цвет роз… теперь я вижу, что это в тему.

Изначально Арина хотела видеть здесь белые или кремовые розы, чтобы они гармонировали со льдом и хрусталем. Но Хелен настояла на красных. Художнику видней! Так действительно оказалось лучше – получился драматичный, волнующий контраст.

– Я знаю, что делаю, – отозвалась флористка. – Вам еще нужно будет согласовать букет по итогу. Я позову вас. Ближе к пяти.

– Зачем? – удивилась Арина. – Я уже осматривала его!

– Нужно еще раз. Я кое-что изменю.

– Я не думаю, что он станет принципиально другим! К тому же, я доверяю вашему вкусу, по-моему, мы уже обсуждали это.

– Нет, мне надо, чтобы вы посмотрели! Я так работаю. Оплату беру, только если заказчик подтвердит, что доволен.

Вот эта настойчивость определенно не раз мешала карьере Хелен… Даже Арина, с ее доброжелательным отношением, почувствовала укол раздражения. Цветы, конечно, важны, но они – лишь часть сегодняшнего вечера, украшение, не более!

– В пять я должна быть совсем в другом месте, у меня не получится подойти. Я могу согласовать сейчас, я не вижу причин для изменений.

Арина подошла ближе, подняла с пола один из срезанных цветов. Это был необычный сорт роз – с пышными бутонами, чем-то напоминающими пионы, и гладким бархатом лепестков.