– Ну, рассказывайте, ребята, что там на станции тво­рится.

– Вчера прикокошили кадетский броневик, – сказал Иван Васильевич.

– Врет он, – перебил его Мишка. – Броневик цел. А вот командира ихнего прикокошили.

– Я и говорю, что командира, а ты не заскакивай.

– Так ты так и говори, а не ври.

Красноармеец рассматривал нас, прищурив глаза, и уминал хлеб с салом.

– Слушай, товарищ красноармеец, – выпалил вдруг Васька и стащил с головы лохматую казачью шапку. – Может, ты к нам пойдешь жить? У нас хорошо, к нам ни­кто не ходит.

– Нет, паренек, я уж лучше тут поживу. А то в посел­ке меня сразу сцапают. Вот нога заживет, тогда другое дело. Разыщу кого надо…

– А кого тебе надо? – спросил Васька. – Мы тебе сразу найдем. Только скажи.

Красноармеец улыбнулся:

– Нет уж, спасибо. Я лучше сам.

«Скрывает он что-то», – подумал я.

– Товарищ красноармеец, – сказал Андрей, – а как ты думаешь, что если мы отряд свой организуем? Неболь­шой такой, зато боевой. А?

– Это верно, отряд организовать хорошо бы, – сказал Гаврик. – А то что ж? Вчера нас уже побили. Может, се­годня еще побьют. А отряд будет – мы сами накладем им.

– Ничего ты не понимаешь, – сказал Андрей. – Нам не для драки отряд нужен, а против беляков, офицеров бить.

Красноармейцу это заявление понравилось.

– Вы, видать, парни отчаянные! – сказал он. – Только если вы одни в это дело сунетесь, вам дадут духу. С пер­вого же снаряда от вас одни клочья останутся. Вот если бы был здесь настоящий партизанский отряд из деповских рабочих, вот это да! Вы бы там разведчиками были, а то и пулеметчиками. Я одного парнишку в Балахоновском отряде знал, твоих вот лет, – кивнул он на Андрея. – Так этот парнишка, когда наши отступали от Богословки и уже пушки бросили, поснимал с пушек замки и кинулся нам вдогонку Слышим – кто-то скачет сзади. Оглянулись – этот парнишка. «Эй вы, черти голомазые! – кричит. – Зачем пушки белым оставили?» И вытаскивает из вещевого меш­ка замки. А они тяжелые!

– Ну вот видишь, – сказал Андрей. – И мы могли бы не хуже красноармейцам помогать. Ты нас все-таки органи­зуй. Запиши нас, которые за красных идут. Не бойся, шу­меть мы не станем. Без тебя никакого дела не начнем.

– Ну, ладно, – сказал красноармеец. – Только запом­ните: во-первых, воинская дисциплина; во-вторых, чтобы никому ни одного лишнего слова. Поняли? – Красноарме­ец поднял палец.

– Поняли, – сказал Андрей за всех. – Если кто пробол­тается, я ему сам голову оторву.

– Чего ты на меня смотришь? – буркнул Васька. – Я, что ли, проболтаюсь?

– Да я на тебя и не смотрю… Чего ты разошелся? Так как же, товарищ красноармеец, запишешь нас?

– Зачем записывать? Я и так вас запомню. А бумаж­ка еще, того и гляди, попадется кому не следует.

– Нет, пиши, – сказал Андрей. – Мы ее в таком месте закопаем, что ни один черт не найдет.

Андрей вытащил из бокового кармана куртки большую записную книжку в потрепанной клеенчатой обложке, вы­рвал лист с красной линейкой наверху и протянул красно­армейцу.

– Пиши меня, – сказал Васька. – Василий Ильич Кастинов, двенадцати лет, доброволец.

– Фамилии писать не надо, – сказал красноармеец.