– Понятно. У меня одна просьба.

– Говори, что смогу – сделаю.

– Я должен лететь туда. – Март внутренне облегченно выдохнул, осознав, что не опоздал, что успел вовремя. Что не зря так спешил, рискуя и прорываясь через японский фронт. Вот уже двое суток перед ним маячила такая близкая и такая недосягаемая цель. А главное, дамокловым мечом висела угроза того, что найденная ниточка оборвется, что Зимин уже погиб.

– Зачем? Дождешься здесь. В безопасности. Завтра утром они вернутся, и все будет ровно, – внимательно глядя на него, зачем-то принялся уговаривать его Беньямин.

– Нет, мне обязательно надо там быть. – Он отлично понимал, насколько опасным может оказаться этот рейд. Но также знал, что Зимин – его единственная надежда разобраться во всей этой запутанной истории и вернуть свое имя. Оказаться так близко к цели и ничего не предпринять, а потом, быть может, навсегда лишиться последнего шанса и всю оставшуюся жизнь укорять себя за это? Нет, такого он точно не собирался допустить.

– Уверен?

Вахрамееву хватило одного взгляда, чтобы снять все вопросы.

– Ну не зыркай так. Надо же было проверить. Спросить трижды. Ты думаешь, я тебе это зачем все рассказал? Парень ты головастый, руки тоже откуда надо растут, но самое главное – фартовый! А в таком деле без фарта никуда. Так что будь готов к отбытию. Мы, конечно, так не договаривались, – хитро улыбнулся управляющий, – но ты вроде только что сам попросился?

Весь день Март провел, молча занимаясь ремонтом. Работал он истово и с полной самоотдачей. В обед к нему подошел старпом «Ангары», так назывался корвет, который они дружно чинили.

– Ну что, юнга, пошли, запишем тебя в судовой журнал, как полагается. Будешь младшим техником-стажером.

– Есть, – браво вытянулся перед начальством Вахрамеев.

– Не тянись, у нас нравы попроще флотских. Но так-то молодец, одобряю!

Новости на базе приватиров разносились быстро, и, когда уставший как собака Март вернулся к себе, его встретил вопросительный взгляд Кима.

– Улетаешь?! – насупившись, спросил тот.

– Надо, Вить.

– А как же я?

– Понимаешь, дружище, меня приняли в экипаж. Можешь поздравить, я теперь юнга рейдер-корвета «Ангара». Я когда про тебя у старпома спросил, Игорь Алексеевич и слушать не стал. Такие дела.

– Я в курсе, – обиженно вздохнул тот. – Это Беньямин приказал меня в экипаж не брать, а оставить здесь.

– Но почему?

– Видишь ли, как оказалось, у меня талант ко всяким стреляющим штукам. К тому же я мелкий и гибкий и потому могу забраться в любую щель, чтобы исправить повреждение в механизме пушки без демонтажа.

Последние слова Витька произнес почти с гордостью, причем явно кого-то копируя.

– Так это же здорово! – искренне обрадовался за друга Март. – Ты всегда хотел найти свое место в жизни. И вот, считай, что нашел!

– Оно так, только…

– Что?

– Пока мы вместе были, с нами ничего плохого не произошло. Вместе мы из любых передряг могли выкарабкаться, а теперь…

– А вот этого не надо! Не время сейчас для таких предсказаний. Поэтому просто пожелай мне… да что там мне, нам всем удачи!

– Я буду за вас молиться!

– Тогда за нас можно не волноваться, светлая ты душа.

Спустя еще десять часов группа из пяти рейдеров, не зажигая ходовых огней, со всеми возможными предосторожностями поднялась в ночное небо, взяв курс на восток. Март находился на своем, теперь уже законном, месте – полулежа в противоперегрузочном кресле, которым снабжается каждый член экипажа боевого воздушного корабля.