– Вот что, Василий, – глухо проронил вошедший в транс Вахрамеев. – Гора, где засели наши, примерно в пяти километрах. Если пройти этим ущельем, то мы вылезем как раз позади японцев. Там еще одна вершина, немного ниже той, что обороняет со своими людьми Зимин. Если пройдем достаточно аккуратно, то окажемся как раз у них в тылу и хорошенько причешем из пулеметов.

– Откуда ты знаешь? – изумился тот и потянулся к карте.

– Оставь ее, – тем же замогильным голосом отвечал Март. – Все равно все высоты перепутаны.

– Ты что, из этих?

– Делай, как я говорю! – пристально взглянул ему в глаза подросток. – А я пошел к браунингу.

– Принято! – отозвался немного обалдевший Акинфеев и покрепче вцепился в штурвал.

Их вертушка, словно по слалому, идущему вверх, воя от натуги моторами и наращивая до предела скорость, буквально выскочила с небольшим подскоком по вертикали за счет ГДК над вершиной и по короткой дуге пошла вниз.

Еще не увидев картину боя вживую, Вахрамеев со всеми мельчайшими подробностями успел разглядеть ее через «сферу» и даже наметил себе первую жертву – разведывательный бот неприятеля, старательно поливающий из пулеметов позиции рейдеров.

Появление нового игрока стало для японцев полной неожиданностью. Вылетевший из-за горной вер – шины коптер стремительно понесся вперед, не оставив своему врагу времени на реакцию.

Занявший место у правой турели правого борта Март мгновенно ухватил цель и, как только позволило расстояние, дал первую пристрелочную очередь, постаравшись ударить в распахнутый проем грузовой палубы. Тяжелые, крупнокалиберные пули хлестнули по обшивке, прошивая ее насквозь.

Убедившись в верности прицела, Вахрамеев снова вдавил гашетку, выпустив в противника добрую половину ленты. С помощью дара он хорошо видел, как свинцовая струя смыла за борт пулеметчика, затем разбила один из двигателей и напоследок продырявила пилота. Все это было как в замедленной съемке со спецэффектами. Дымок из-под кокпита, брызги крови, разверзшийся в страшном крике рот…

Лишившись управления, горящий бот начал медленно вращаться, одновременно заваливаясь набок, пока, наконец, не рухнул с оглушительным металлическим скрежетом на склон горы, корежа деревья. Затем грянул взрыв, и сбитый летательный аппарат огненным шаром покатился дальше вниз.

– Заскакивай наверх и заходи на круг, – крикнул Март пилоту. – Обходи вершину, но только так, чтобы я мог стрелять. Витька, смотри за другим ботом, если появятся, бей, не жалей патронов!

Он даже на миг прикрыл глаза, целиком сосредоточившись на видении, и, дотянувшись до пилота второй вертушки, смог внушить ему, что рядом не мелкий разведывательный, а самый настоящий штурмбот, с которым ему тягаться невозможно. И летчик, резко отвернув штурвал, повел свою машину вниз и в сторону.

«Отлично, на несколько минут этот вышел из игры. Теперь надо отработать по пехоте».

Видение давало несомненное преимущество, позволяя не только четко определять местонахождение цели, но и учитывать все сопутствующие факторы: скорость полета их бота, углы атаки, перемещение противника, перепады высот и многое другое.

Короткими, злыми очередями он принялся выбивать японскую десантуру, начав с тех, что ближе других смогли подобраться к позициям русских рейдеров. Впрочем, враги быстро опомнились и открыли по наглой металлической птице ответный огонь. Март, словно в рапиде, сразу видел, откуда летят пули, для него их траектории подкрашивались в разные цвета от холодного прозрачно-желтого до опасного красного.

Думать было совершенно некогда. На одних рефлексах он принялся одну за другим гасить угрожающие точки, не отвлекаясь на те, что не представляли опасности. Под убийственно метким огнем элита японской армии – разведчики воздушно-десантных войск – сначала залегли, вжимаясь в камни, но тяжелые 12,7-миллиметровые пули находили их, разрывая тела на куски, кроша валуны и прошивая стволы столетних деревьев насквозь.