Небольшой, но ладный грузовик с эмблемой московского завода братьев Рябушинских на радиаторе вскоре поравнялся с ними и, совсем немного обогнав, притормозил.

– Побежали, – крикнул приятелю обрадованный Ким, но тот почему-то схватил его за рукав.

– Стой!

– Но почему? – изумился Виктор, не замечая, что кузов полон солдат, а один из них, в фуражке с желтым околышем и погонами урядника, соскочил на землю.

– Здравствуйте, ребятки, – хитро прищурившись, спросил он. – Вы чьи будете?

– Свои собственные, – тоном кота Матроскина из Простоквашино ответил ему насторожившийся Март.

– И куда это вы такие красивые направились? – ничуть не смутившись нелюбезным ответом, продолжил расспрашивать унтер-офицер.

– К родственникам.

– И где родственники проживают?

– Там, – неопределенно махнул рукой на восток Вахрамеев.

– Понятненько, – все так же миролюбиво отозвался военный, и только глаза его холодно блеснули.

– А вы кто? – не выдержал долгого молчания Витька.

– Мы-то, – приосанился урядник, – казаки Забайкальского войска.

– А где ваша лошадь?

Ответом на наивный вопрос мальчишки был оглушительный хохот находившихся в кузове солдат. А унтер, напротив, немного смутился. Судя по всему, Ким, сам того не желая, ухитрился попасть по больному месту служивого.

– Довольно, – строго посмотрел на подчиненных вышедший из кабины молодой офицер с погонами старшего лейтенанта, после чего велел мальчишкам подойти поближе. – Говорите, кто такие, только без шуточек.

– Мы из приюта, – принялся докладывать Март, оттеснив плечом говорливого приятеля. – Направляемся к моему крестному – отставному боцману Вахрамееву. Вот наши документы!

– Не врете, – с легким удивлением констатировал начальник. – Вот что, молодые люди. Здесь теперь небезопасно, так что поехали с нами. Так надежнее будет.

– А что случилось?

– Да так, – уклончиво отвечал офицер. – Озоруют лихие люди по дорогам, а кто – непонятно.

– Хунхузы? – проявил осведомленность Ким.

– Если бы! Эти мерзавцы так далеко к югу не забираются… в общем, садитесь на «забор» и поехали.

Делать было нечего, и подростки послушно подошли к борту, а крепкие солдатские руки помогли им забраться в кузов. После чего служивые потеснились и позволили мальчишкам присесть. К слову сказать, казаками среди них были только допрашивавший их урядник да еще пара человек. Остальные оказались пехотинцами из сводной роты охраны сеттльмента.

– Что, Григорий Фомич, – почтительно, но вместе с тем с подковыркой, спросил унтера один из солдат, – ловко тебя корейчонок раскусил, насчет коня-то!

– Погуторь мне еще, – беззлобно пригрозил ему в ответ казак.

– Я – русский! – обиженно буркнул Ким, вызвав тем самым новый приступ смеха.

– А я думал, ты негра арапская! – держась за живот от хохота, еле выговорил солдат. – Вон какой черный!

Физиономия Витьки, так и не нашедшего возможности умыться, и впрямь все еще была в копоти от костра.

– Нет, я русский, – еще больше насупился мальчишка.

– Ты себя в зеркало-то видел? – икал, не в силах больше смеяться, урядник.

– Не успели его родители пожениться, – негромко, но так, что все услышали, сказал Март.

– Прости, паря, мы ж не знали, – примирительно похлопал Витьку по плечу один из казаков.

Март же, пока все смеялись, незаметно осматривал военных. Обмундированы они были одинаково, в темнозеленые гимнастерки и галифе.