– Знаю. Здесь моя семья и мой дом. Я еще обязательно вернусь.

– Может, Витьку оставишь? Думаю, дело окажется опасным.

Март задумчиво посмотрел на друга, и тот сразу всполошился.

– Да что это такое?! Чуть что, сразу Витьку увезти, Витьку спрятать, Витьку оставить. Я вам что – мебель? И слушать не хочу! Ты без меня пропадешь! – И уселся, скрестив руки на груди, упрямо выпятив подбородок.

– Ну, расшумелся. О тебе же беспокоимся. Ну, стало быть, решено. А тебе, – повернувшись к Вахрамееву-младшему, заявил отставной боцман – надо оружие посерьезнее. Винтовку брать несподручно. А вот пистолет… Есть у меня одна вещица – давний трофей. Погоди, сейчас достану. – Дед ушел в соседнюю комнату, долго гремел там железом. Вернувшись, выложил на стол узнаваемую с первого взгляда угловатую деревянную кобуру-приклад.

– Маузер? – затаив дыхание при виде такого раритета, почему-то шепотом спросил Март.

– Он самый. В Китае попался. У них там целые отряды с мечами-дадао, вот с такими пистолетами-карабинами и немецкими гранатами-колотушками. Бошки рубят японской пехоте, вооруженной винтовками со штыками, только в путь.

– Мечи в двадцатом веке? – удивленно переспросил Ким.

– А ты как думал? Там никаких хитрых техник нет. Вот так махнул снизу вверх и потом наоборот сверху вниз. Сначала подбить ствол ружья в сторону, а после на возврате рубануть врага по шее. После этого не жилец, потому как голова с плеч долой. Видишь, японец – он мелкий. А той «арисаки», да еще и со штыком – ого! Ну, да ладно. Это так, байка.

– А ты, крестный, как маузером разжился? Неужто этакие головорубы тебе его сами отдали?

– Куда там… Было дело… Только не учли они, что пуля быстрее клинка, – заговорщицким громким шепотом пояснил Игнат, весело подмигнув ребятам.

– Понятно, – рассмеялись оба в ответ.

– Этот К-96 М1930 специально для Гоминьдана сработан немцами. Видишь – иероглифы. Означает: «Сделано в Германии». У него два режима огня. Одиночный и автоматический. И магазины отъемные на десять и двадцать патронов калибром 7,63 на 25. Они в любой лавке оружейной имеются в продаже. Машинка толковая – три в одном. Карабин, пистолет и пулемет. Тебе как раз будет по руке. Так что забирай. Два магазина на десять, два на двадцать. И вот еще сотня патронов в пачках.

– Вот спасибо! Царский подарок! И за книгу Нестерова я тебе очень благодарен.

– Это все мелочи. Ты, главное, Мартемьян, береги себя. И Витьку.

– Обещаю.

– Тогда еще по чашке чая и на боковую. Завтра рано вставать. Пароход заходит в Кангвон в шесть утра.

На рассвете оба подскочили и принялись спешно натягивать тщательно выстиранные и отглаженные ученические гимнастерки. И тут случился небольшой конфуз. Одежда оказалась узка в плечах, коротка в длину. Запястья торчали из ставших куцыми рукавов. Даже ботинки ощутимо поджимали в пальцах.

– За неделю вымахали! – рассмеялся довольный Игнат. – Ничего. Доберетесь до Сокчо, а там купите все новое на вырост.

Делать нечего, пришлось в таком несколько нелепом виде бежать на причал.

Отправляясь в обратный путь на уже знакомом пароходике, Март с неожиданной тоской посмотрел на машущего ему на прощание рукой крестного и на ставший таким привычным и почти родным пейзаж. Почему-то подумалось, что следующий раз он увидит эти места нескоро.

– Ты чего? – удивился вездесущий Витька, заметив, как глаза друга наполнились предательской влагой.

– Ничего, – неожиданно грубо ответил ему приятель, после чего опомнился и добавил почти извиняющимся тоном: – Просто ветер…

– Ага, – и не подумал обижаться Ким.