– Что?

– До Бога высоко, до мостика далеко. Он за всем сам не уследит, а в кают-компании люди разные. Опять же, вас если возьмут, то только юнгами. Стало быть, вам каждая сопля, что уже на действительной службе – начальник. В общем, отговаривать не буду, но патоки шилом похлебаете.

– Даже так?

– А как иначе-то! Везде одно и то же. Но, с другой стороны, если сейчас поступите, к двадцати одному году стаж выслужите. Значит, прямая дорога в кондукторы, а то и в офицеры. Ну и тех, кто с малолетства по палубам бегает, по службе быстрее двигают. В общем, думай.

– Да я-то думаю. Просто мне, прежде чем хомут надевать, надо кое-какие дела закончить.

– Это какие же? – шумно отхлебнул пива Лозовой.

– Слышь, Тимоха, ты доигрывать будешь? – хмуро поинтересовался его партнер.

– Да сколько тебя можно драть, – отмахнулся техник. – Отдохни малеха, не видишь, я с человеком разговариваю!

– В Сеул мне надо смотаться, – признался Март.

– Ишь ты! – присвистнул Тимофей. – Кабы неделю назад, так чего проще, садись и дуй. А теперь глянь, что вокруг творится!

– Поэтому я тебя и спрашиваю. Ты человек деловой, – подпустил лести Вахрамеев, – всякие виды видел. Должен понимать, что к чему.

– Оно так, – не без самодовольства приосанился собеседник. – Вот только на корабли флота тебя никто не пустит: риск слишком большой. Если вскроется – трибунал.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Ну почему же. Возможно, кто-то из частников полетит… У этих ребят ситуация попроще. Они сами по себе. И никто им не указ. Только, братва, на сторону не сболтните, а то разом контрразведка или жандармы парней сцапают.

– Если что, я – могила! И Ким тоже. Правда, Вить?

– Конечно!

– В общем, так. Обещать ничего не стану, но поспрошаю у людей и тебя кое с кем познакомлю. Завтра я на службе, а вот послезавтра приходи в то же время. Если смогу – помогу, а нет, уж не обессудь.

– Заметано!

– Может, все-таки выпьешь?

Вернулись они поздно и сразу же завалились спать, едва не вызвав приступ неудовольствия у вдовы Пак и ее «прелестных дочерей». Но наступило утро, и снова вставший ни свет ни заря Витька начал собираться на свой первый рабочий день в мастерскую.

– Чего тебе не спится? – страдальчески поморщился Март.

– Прости, – искренне повинился друг. – Не могу лежать. Все мысли о предстоящей работе! Надо же собраться…

– Нищему собираться – только подпоясаться.

– Не скажи, – покачал головой Ким, переодеваясь в свою старую, еще приютскую, одежонку.

– И где ты эту рвань взял?

– В сидоре. Я и твою сохранил. Подумал, что пригодится.

– А что не в мундире? – иронически приподнял бровь уже окончательно проснувшийся Вахрамеев.

– Пусть висит, – любовно погладил ладонью висящий на вешалке наряд Витька. – Для всякого дела свой инструмент. И одежда тоже.

– Ладно, удачи тебе на новом месте!

– Спасибо.

После ухода товарища Вахрамеев впервые за долгое время остался один. Сейчас для него было самое подходящее время осмыслить все происходящее и выработать план действий. Думать лучше на ходу, и он, собравшись, отправился гулять. Навстречу ему то и дело попадались патрули и целые колонны солдат русской и корейской армий. То и дело, гудя клаксонами и разгоняя детей и птиц, проезжали армейские грузовики, один раз мимо профырчал двигателем самый настоящий броневик. Купив по дороге свежую газету, на первой же полосе рядом с новостью о начале войны, которую уже официально объявила России и Корее Японская империя, он увидел фото геройского каперанга Матвеева и широченный заголовок «Победа у Сокчо!».