Мы с Алексом обалдели, а механик неуверенно пояснил:

– Зарницы над горами – это к гостям.

– К каким еще гостям?

– Ну, может, монголы.

– Думаете, придут?

– Леха, – вместо ответа спросил механик. – Ты-то как думаешь?

– Придут, придут монголы, – ответил Леха, дрожа.

– Ты их, что ли, боишься?

– Я не боюсь, – дрожал Леха. – Я сейчас девушку пойду искать.

– Ну это ту, которая выпрыгнула из калош, – пояснил старший механик. И спросил: – Ты где хочешь ее искать?

– Наверное, в Катуни. Ее, наверное, в Катунь унесло.

– Тогда мы тебя к чугунной станине прикуем.

А другой механик спросил:

– А нас тут на академиков не заменят? – Он правда тревожился: – Мы ведь тут прижились. У нас тихо. И Леха прозрел. И водолазы просветились. А у Супокова в селе кот со вчерашнего дня плачет. Настоящими слезами. Супоков говорит, что, если границы откроют, он поедет по чужим странам показывать своего плачущего кота.

– Про кота не надо, – быстро сказал другой механик. – И так проблем выше головы.

– Нет, вы только посмотрите, – не унимался старший. – Жили мы спокойно. К нам туристки ездили, – посмотрел на Леху. – Потом пошли дожди, про Луну всякое начали говорить. Паспорта отменили, границы закрыли, теперь грозят устроить Юрьев день. А это как? Вы сами подумайте! Если они попрут, как их остановишь?

– Ты это про кого?

– Ну про монголов.

– А они уже прут, – прислушался Леха.

– Зачем ты так говоришь?

– Да слышу я.

– Что ты слышишь?

– Топот копыт. И недалеко.

– Монгольские орды? – засмеялся Алекс.

И в этот момент облака развело и впервые за несколько месяцев мы увидели в ночном небе Луну. Она висела над плечом горы несоразмерно маленькая, как монетка. Не серебряная, а желтая. Не зря, видно, писали о пылевых бурях на Луне. Лунная рябь шла по всему водохранилищу, по берегам горели беспокойные костры. И где-то далеко-далеко кричала кукушка.

– Если вы про монголов, – Леха на минутку перестал дрожать, – я их приму как братьев. – И посмотрел на нас с нежностью: – В мире больше нет чужих.

– А при чем тут монголы?

– Они нам теперь родня.

– Чего так сразу-то? – спросил старший.

– Они нам давно родня. И монголы, и китайцы, и корейцы.

– Еще скажи, что татарин из Усть-Семы нам родня, – обиделся старший механик. – И объяснил мне и Алексу: – Живет один такой в Усть-Семе. Спер у меня деревянный туалет. Я новенький туалет купил в Сростках, привез, поставил на огороде, а этот ночью, Луны совсем не было, – посмотрел он на крошечную Луну, – подъехал с краном и увез будочку. Зачем мне такой родственник?

– Привыкнешь.

– И Че Гевара теперь родственник?

– Ну да, только он твой покойный родственник.

– И греки, которые каждый год горят, порядка не знают? И африканские пираты? И все твои девки? У Лехи была испанская туристка, – с некоторым осуждением пояснил старший. – Сильно вскрикивала, такие у них национальные традиции. Зачем мне вскрикивающая родственница? Нет, Леха, – протянул механик, – не будет здесь больше никаких туристок.

– А что будет?

– Центр земной цивилизации, – первым догадался второй механик.

– И не будет больше азеров и нигеров, – сказал Алекс.