Лист №3 Сюда, в "веселый домик", привели меня мои исследования. "Заперли" меня сюда коллеги. Не без помощи моей жены. Конечно, невроз навязчивости у меня присутствует. Но с ним я прекрасно мог бы сидеть и дома. Кому-то мои исследования - а они лежат в области применения новых лекарственных препаратов - не понравились. Да что кому-то! Запишу прямо: краевая администрация, состоящая вперемежку из демократов и коммунистов, но на самом деле объединенная только одной идеей: красть, красть, красть! Так вот: администрация мою программу закрыла, а меня потребовала изолировать. Дело, собственно, не в исследовании новых препаратов, а в том, что, проводя их, я столкнулся с вопиющими фактами. В частности, с фактами завоза в наши края сильнодействующих психотропов под видом простейших витаминов...

Лист №4 И эти лекарства применяются у нас в отделении Хосяком!

Сначала я думал, что ошибся. Но проверка показала: никакой ошибки нет. Тогда я стал следить (по мере возможности) за Хосяком и анализировать его методы. Тут-то я и заметил странные исчезновения, а затем возвращения больных. Но об этом позже. Сейчас два слова о "телетеатре".

Лист №5 "Театр" располагается на 1-м этаже в небольшом сорокаместном зале и имеет отдельный выход во двор. По теории Хосяка, больные, играя в театре, "снимают" или "исторгают" из себя недуги и комплексы, выплескивая их вместе с эмоциями.

Причем чем отрицательней, чем гаже, страшнее, кровосмесительней и бессовестней театр, - тем больному (считает Хосяк) становится легче. Я был в "телетеатре" только один раз (удалось подкупить временную медсестру), и этого для исследования крайне мало... Но все же кое-что я заметить смог. Это во-первых...

*** Ночь уходящая зацепила перепончатой лапкой своей бывшего лекаря. Он заснул, листки в беспорядке упали на кровать, некоторые слетели на пол, залетели под тумбочку.

*** ...так я очутился в инсулиновой палате. Здесь подкорку подвергают страшному и неясному воздействию инсулина. Меня наказали. Ну, что ж. Поделом. Хитрее буду...

А смысл инсулинотерапии в том, чтобы человек впадал ежедневно в состояние шока.

И в этом состоянии включал какие-то дополнительные рычаги саморегуляции, к умственной жизни уже не пригодные.

"Чтоб не мудрствовали лукаво", - сказал как-то Хосяк Калерии Львовне. Каково?

Эти немудрствующие, тучные, превышающие свой вес почти вдвое, эти полусонные люди с воловьей дурнотой в глазах - никуда не исчезают, их выписывают домой.

Исчезают же, а затем появляются вновь со странным блеском в глазах, с запекшейся кровью в уголках губ - другие.

Лист №11 ...Две недели возились со мной в инсулиновой палате на втором этаже. Все это время я ничего не записывал, не было ни сил, ни возможности. Инсулиновая сестра, дежурные врачи - все пришли в полнейшее недоумение. А все оттого, что шок должен был наступить после второго, максимум, четвертого введения инсулина. Мне ввели лекарство пять, семь, наконец десять раз. Шок так и не наступил. Я был все время в сознании, наблюдал за всем... Хосяк впал в бешенство. Приходил в палату ежедневно. Наконец, хотя ему этого ох как не хотелось, спросил: "Доктор, как вам удается противостоять шоку? Вы что, кроме всего прочего еще и йог?" Дурачок! Он не знает, что такое "умная" молитва и сокрытое дыхание!

Лист №13 ...В конце концов я представил здешнему медперсоналу и в особенности Хосяку свой собственный спектакль под названием "Клиническая смерть". Бедных медсестер мне было искренне жаль. Я задержал дыхание по методу исизахма и почти остановил сердце. Как они забегали! Как впивался мне в руку своими костяными мертвецкими пальцами Хосяк! Я внутренне хохотал и блаженствовал. Но переигрывать не стал.

После первой же лошадиной дозы глюкозы в вену, после адреналина в сердце - стал "оживать".