Они вскочили в седла и поехали обратно. Ортман услышал удаляющийся топот и тихо выругался. Он колебался. Ему хотелось последовать за ними, но он вспомнил предостережение Блайна и подумал, что ему надлежит оставаться на ранчо. Ортман приготовил кофе и поел, расположившись таким образом, чтобы видеть дорогу. Он смотрел на нее до тех пор, пока не наступил вечер и солнце не скрылось за вершинами холмов.

Ночь опустилась на хижину под сикоморами. Тьма окутала двор, конюшню и пристройки. Один за другим люди проскальзывали в дом, ели и потом снова ныряли в темноту. Фокс вошел, освободил девушку от веревок, вынул кляп изо рта и налил кофе.

— Веди себя потише, — предупредил он. — И тебе не сделают ничего дурного.

— Вести себя тихо? — с горечью переспросила она. — Вести себя тихо, пока вы будете убивать человека, который лучше вас всех, вместе взятых?

Ночь вступала в свои права. Птицы в сикоморах замолкли. Фокс лег, завернувшись в попону, но не выпустил из рук револьвера. Анджи задремала, проснулась, потом снова уснула. А на скальном уступе под кедрами растянулся Юта Блайн. Он накрылся одеялами и чувствовал себя вполне уютно, несмотря на ночную прохладу. Он находился примерно в километре от маленького домика. Отсюда он видел его вполне отчетливо, за исключением задней двери и двора, скрытых за деревьями.

Кобыла Анджи стояла в корале, его жеребец находился там же. Однако самой Анджи не было видно. Блайн подъехал к дому уже в сумерках, а когда устроился на ночлег, стемнело совсем. В доме горел свет — должно быть, в кухне. Юта слышал, как открывали и закрывали дверь.

Все, кто сейчас находились в доме, появились там раньше, чем он мог их заметить. Тем не менее он знал, что за этим местом будут усиленно наблюдать. Он укрылся за краем скалы и закурил сигарету. Становилось холоднее, но он не мог позволить себе развести костер. Следовало подождать. «Если Анджи в доме одна, с ней ничего не случится, — успокаивал себя Юта. — Если ее нет, это должно выясниться очень скоро». И Блайн решил, что подождет до утра, — рассвет уже близился.

Внезапно Фокс поднял голову. Он услышал шаги. Дверь отворилась. Он поднялся и, шепнув своим людям несколько слов, вышел. Бесшумно, как привидение, он скользнул в дом. По тени на полу он понял, что не ошибся.

Неверс наклонился над перепуганной девушкой, которая не могла даже закричать. Он стоял, пристально глядя на нее, его глаза блестели в полутьме.

— Твое место не здесь, Расс.

Лицо Неверов исказила злая гримаса. Он резко обернулся.

— Черт бы тебя побрал, Ли! Почему бы тебе не заняться своими делами?

— Это тоже мое дело. — Голос Фокса звучал мягко, но глаза зажглись недобрым огнем. — Я не хочу, чтобы меня повесили.

— Иди, откуда пришел! — грубо огрызнулся Неверс.

— Я-то останусь здесь. А вот ты отправляйся в конюшню!

— Проклятье! — взорвался Неверс.

Фокс поднял винтовку, ее дуло коснулось спины Неверса.

— Брось револьвер, Расс, и уходи, иначе один из нас умрет прямо здесь.

Неверс никогда не думал, что ненависть может быть такой сильной. Он долго и пристально смотрел на Фокса, внутри у него бушевала буря.

— О, дьявол! Что ж, если ты хочешь быть таким идиотом… — сказав это, он вышел и хлопнул дверью.

Юта услышал этот звук и насторожился.

Он курил, тянул время и выжидал, наблюдая за домом. Там некоторое время царила тишина, потом тоненькая струйка дыма поднялась из трубы. Он смотрел на трубу, стараясь вспомнить, говорила ли ему Анджи, когда она встает.

На небе не было ни облачка, и день обещал быть очень жарким.