Пальцы Оутса смели со стола воображаемую пылинку.

— Президент исчез десять дней назад, а вернулся совсем другим.

— „Гекльберри Финн“, — задумчиво сказал Броган.

— Судя по поведению президента в последние двадцать четыре часа, — тоже глубокомысленно сказал Мерсье, — доказательства очень убедительные.

— Появился ли доктор Луговой? — спросил Оутс.

Эммет покачал головой.

— Его нет.

— Мы получили от своих людей в России отчет о деятельности доктора, — заявил Броган. — Последние пятнадцать лет он занимался процессами влияния на мозг. Советские разведывательные службы предоставили ему неограниченные возможности. Сотни евреев и других диссидентов, исчезнувшие в психиатрических лечебницах, относящихся к системе КГБ, стали его подопытными кроликами. И он утверждает, что достиг прорыва в интерпретации мыслей и контроле над ними.

— Ведутся ли такие работы у нас? — спросил Оутс.

Броган кивнул.

— Наш проект называется „Глубина“; развивается он в том же направлении.

Оутс на мгновение схватился за голову, потом повернулся к Эммету.

— По-прежнему никаких сведений о Винсе Марголине, Ларимере и Моране?

Эммет казался смущенным.

— К сожалению, вынужден сказать, что их местонахождение неизвестно.

— Как вы считаете, Луговой осуществил вмешательство и в их мозг?

— Не думаю, — ответил Эммет. — На месте русских я держал бы их в резерве на случай, если президент не будет вести себя как запрограммировано.

— Его мозг мог ускользнуть от их влияния и действовать независимо, — добавил Броган. — Операции на мозге — все еще наука не точная. Невозможно предсказать его дальнейшие поступки.

— Конгресс не станет этого ждать, — сказал Мерсье. — Конгрессмены подыскивают место, где бы собраться начать процедуру импичмента.

— Президент это знает, и он не глуп, — ответил Оутс. — Всякий раз как члены конгресса собираются на заседание, он будет посылать войска на разгон. За ним армия, и устранить его невозможно.

— Если учесть, что президент действует буквально под диктовку недружественной державы, Меткалф и остальные члены Комитета начальников штабов не станут его поддерживать, — сказал Мерсье.

— Меткалф не станет действовать, пока мы не представим неопровержимые доказательства, что мозг президента под контролем, — говорил Эммет. — Но я подозреваю, что и сейчас он ждет лишь удобной возможности, чтобы встать на сторону конгресса.

Броган глядел озабоченно.

— Надеюсь, он не слишком промедлит.

— Итак, все сводится к тому, что мы вчетвером должны попытаться нейтрализовать президента, — размышлял Оутс.

— Вы проезжали сегодня мимо Белого дома? — спросил Мерсье.

— Нет. А что?

— Похоже на военный лагерь. На каждом дюйме военные. Говорят, президент ни для кого не доступен. Сомневаюсь, что даже вы, господин секретарь, можете войти через передний вход.

Броган немного подумал.

— Дэн Фосетт по-прежнему внутри.

— Я говорил с ним по телефону, — сказал Мерсье. — Он слишком решительно возражал президенту. Я понял, что теперь он в Овальном кабинете персона нон грата.

— Нам нужен кто-нибудь, кому президент доверяет.