— Оставайтесь, — сказал Оутс. — Для всех лучше, если вы и Оскар Лукас будете рядом с президентом. Вы наша единственная связь с Белым домом.

— Ничего не получится.

— Почему?

— Говорю вам: даже если я останусь, я ничего не смогу. Я быстро поднимаюсь на самый верх перечня тех, кто не угоден президенту.

— Тогда верните его хорошее отношение, — приказал Оутс. — Пресмыкайтесь перед ним и поддерживайте любые его идеи. Соглашайтесь на все, но постоянно сообщайте нам о его действиях.

Наступила долгая пауза.

— Хорошо. Сделаю все, чтобы у вас была информация.

— И предупредите Оскара Лукаса, пусть будет готов. Нам потребуется…

— Могу я спросить, что происходит?

— Пока нет, — коротко ответил Оутс.

Фосетт не стал настаивать. Он сменил тему.

— Хотите знать о последних решениях президента?

— Плохие?

— Очень плохие, — подтвердил Фосетт. — Он говорит о выходе из НАТО.

Оутс так сжал телефонную трубку, что побелели костяшки.

— Его надо остановить, — мрачно сказал он.

Голос Фосетта доносился как будто издалека.

— Мы с президентом давно вместе, но в интересах страны я вынужден согласиться.

— Оставайтесь на связи.

Оутс положил трубку, повернулся в кресле к окну и задумался. Полуденное небо было зловеще серым, в Вашингтоне шел дождь, и скользкие тротуары отражали странные очертания федеральных зданий.

В конце концов именно ему придется взять бразды правления, с горечью думал Оутс. Он знал, что за последние тридцать лет всех до единого президентов унижали, поносили, на них клеветали, и он ничего не мог с этим поделать. Эйзенхауэр оказался последним главой Белого дома, которого после ухода уважали так же, как при вступлении в должность. Сколь бы праведным и умным ни был каждый следующий президент, пресса и несметные вашингтонские чиновники забрасывали его камнями; и у Оутса не было никакого желания становиться их мишенью.

От размышлений его оторвало гудение селектора.

— К вам мистер Броган и еще один джентльмен.

— Пригласите, — приказал Оутс.

Когда Броган вошел, Оутс встал и вышел из-за стола. Они обменялись кратким рукопожатием, и Броган представил стоящего рядом с ним человека — доктор Реймонд Эджли. Оутс сразу распознал в нем ученого.

Модные прическа и галстук свидетельствовали, что он во всем следует обычаям кампуса. Эджли был худ, с жесткой бородой и густыми бровями, делающими его похожим на Мефистофеля.

— Доктор Эджли — начальник программы „Глубина“, — объяснил Броган. — По поручению Агентства он в университете Колорадо занимается контролем над мозгом.

Оутс жестом пригласил их сесть на диван, а сам уселся напротив, за мраморный столик для кофе.

— Мне только что звонил Дэн Фосетт. Президент хочет вывести наши войска из НАТО.

— Еще одно доказательство, подкрепляющее нашу позицию, — сказал Броган. — Такой шаг выгоден только русским.

Оутс повернулся к Эджли.

— Мартин рассказал о наших подозрениях относительно поведения президента?

— Да, мистер Броган ввел меня в курс.

— Как вы расцениваете ситуацию? Могут ли президента побуждать к предательству?

— Действия президента точно свидетельствуют о драматическом изменении личности, но пока он не пройдет целую серию тестов, мы не можем быть уверены, что имеют место изменения в мозге или внешнее влияние.